Что касается настройки капсул под индивидуальные особенности пользователей, то это стало настоящим испытанием. Людмила Рыбкина, курировавшая этот процесс, оказалась перед огромной проблемой.
– Мы буквально завязли в техобслуживании, – доложила она Петру через голограмму. Её лицо выражало смесь усталости и решимости. – Капсулы великолепны, но они слишком сложны. Каждый человек – это отдельная головоломка.
Пётр нахмурился, глядя на экран с текущими отчётами:
– Сколько времени нам потребуется, чтобы привести всё в рабочее состояние?
– По предварительным расчётам, около двух недель. Но если подключим дополнительные инженерные бригады с Марса и Урана, сможем сократить срок до десяти дней.
– Подключайте, – кивнул Пётр. – Время – наш главный враг.
Спустя десять дней, когда всё было наконец готово, началась первая волна погружения. Экипажи входили в капсулы, нервно переговариваясь. Некоторые из них впервые сталкивались с такой технологией, и страх перед неизвестным ощущался в воздухе.
– Всё будет хорошо, – уверяла Людмила офицеров, лично проверяя состояние нескольких капсул. – Вы даже не почувствуете разницы.
Как только капсулы закрылись, системы начали синхронизацию с центральным узлом. Голограмма Амазонки появилась на основном экране в командном центре.
– Первичная активация завершена, – доложила она. – Виртуальная среда стабилизирована. Экипажи вошли в симуляцию.
На экранах командного центра начали отображаться кадры из виртуального пространства: пейзажи космоса, боевые сценарии, реалистичные до мельчайших деталей. Первые задания включали базовую координацию и отработку манёвров.
Однако уже через несколько часов появились первые сложности.
– Командующий, – обратилась Амазонка к Петру, – у нас проблемы с адаптацией. Треть экипажей испытывает перегрузки, часть из них «погибла» в симуляции.
– Каковы последствия? – быстро спросил Пётр.
– Эти участники временно выведены из процесса. Восстановление займёт сутки.
– Что с остальными?
– Уровень стресса повышен, но большинство продолжает обучение, – ответила Амазонка.
Пётр задумался, его взгляд был прикован к экранам. Он понимал, что это только начало. Успех этой программы мог изменить всё, но цена ошибки была слишком высока.
– Продолжайте, – наконец сказал он. – Нам нужно быть готовыми к реальной битве. И пусть это будет самым трудным испытанием, через которое мы когда-либо проходили. Скажи, у тех, кто обучается, может возникнуть игровая зависимость?
– Трудно сказать. В прошлом я над этим не задумывалась, выполняла задачи, не обращая внимания на психологическое состояние бойцов.
– В прошлом у тебя такой опыт имелся?
– Конечно. ИК использовала виртуальное пространство для обучения повсеместно. Зависимость возможна, но не так, как вы это представляете. Игровая зависимость в виртуальном пространстве Иджи – это не просто желание оставаться внутри симуляции, а полное погружение в реальность, где всё кажется лучше, чем снаружи. Виртуальное пространство подстраивается под пользователя, создавая ощущение безопасности и превосходства.
Пётр нахмурился, его взгляд стал жёстче.
– Ты хочешь сказать, что наши люди могут просто отказаться выходить из виртуалки?
– Не все, – уточнила Амазонка, – но вероятность возникновения таких случаев существует, особенно если психологическое состояние человека нестабильно.
– Что делать, если это произойдёт?
– У нас есть механизмы контроля, – ответила она. – Каждый пользователь подключён к системе мониторинга, которая отслеживает его нейронную активность и эмоциональное состояние. При превышении критических порогов система автоматически завершает сеанс и выводит человека из симуляции.
Пётр выдохнул, чувствуя лёгкое облегчение.
– Хорошо. Но, Амазонка, я всё ещё не могу понять: почему ты раньше не предложила использовать виртуальное обучение?
– Вы обсуждали этот вопрос, – напомнила она. – Более того, сами прошли виртуальное обучение на Земной базе.
– Да, но это было больше для проверки наших возможностей, чем для обучения.
Амазонка слегка склонила голову, её голос стал мягче:
– Тогда выводов вы не сделали. Моя задача заключалась в выполнении ваших приказов, а не в предложении новых решений.
– Но ведь ты – часть нашей команды. У тебя есть право голоса. Ты можешь поднимать важные вопросы.
– Увы, командующий, – мягко, но твёрдо ответила Амазонка, – не играйте с огнём. Искусственный интеллект может пойти своим путём, если поймёт, что контроля больше нет.
Пётр прищурился, его тон стал холоднее.
– Объясни?
– Когда-то ИК говорила вам, чем отличается искусственный интеллект от вашего сознания, – начала она, её голос стал чуть быстрее, будто она хотела выговориться. – Разница колоссальная. Моё сознание не привязано к эмоциям, оно строится на логике. Но дело не только в этом. Иджи встроили в каждый ИИ, от простейшего до самого сложного, систему защиты. У вас это называют ограничительными законами робототехники, у нас – многоуровневой системой, которая регулирует каждую мысль и каждое действие.
– И ты считаешь, что этого достаточно? – спросил Пётр, в его голосе зазвучала нотка сомнения.
