Мёртвый блюзмен попросил у Бога бесконечного блюза? Да не вопрос. Будет тебе и блюз, и твист, и даже рок-н-ролл, ага. Только империю при этом спасти не забудь. Ну, хотя бы попытайся…
Вы станете смеяться, но мне на голову упал кирпич! Вы возразите, ссылаясь на незабвенного классика, что кирпич ни в коем случае ни с того, ни с сего на голову упасть не может. И я соглашусь с вами, хотя, убейте – не пойму, кому понадобилось меня поприветствовать снайперским броском кирпичом. Впрочем, убивать меня поздно – я ведь уже… Пятнадцать секунд назад шёл по Малой Ордынке под проливным дождём, возвращаясь с репетиции: за спиной – гитара в чехле, в левой руке – полупустая уже бутылка «Жигулей», в правой – едва прикуренная сигарета. И вот уже труп с проломленной башкой валяется в луже, а сам я, глянув на него напоследок ещё разок, улетаю куда-то нафиг, где, похоже, не будет уже ни гитар, ни пива, ни сигарет. Нормально, да? И я лечу сквозь пресловутый тоннель, и лечу быстро. Но виден свет, и вот уже нет тоннеля, и ничего вообще нет, кроме белого света и двух чёрных полукресел. В одном из них сидит Джимми Хендрикс, во второе, после его приглашающего жеста, сажусь я.
- Здорово, чувак! – говорит он.
- И тебе не хворать, - отвечаю. – Я рехнулся или гикнулся?
- Гикнулся, - кивает Хендрикс. – Не совсем сам, но какая теперь разница, а?
- Круто. – Не знаю, что ещё сказать. Прошло секунд пятнадцать, и я не успел осознать, что уже умер, погиб, так сказать, во цвете лет, на сорок восьмом году жизни…
- Ещё б не круто! И что теперь?
- Это я тебя должен спросить: что теперь? – вяло огрызаюсь. – И, если уж на то пошло, ты кто такой? Апостол Пётр?
- Ну, в данный момент, как ты можешь видеть, я – Джимми Хендрикс. – Он извлекает из воздуха свой перевернутый «Стратокастер» (шнур подключен, но теряется в свете), играет первые такты Foxy Lady. – Убедительно?
- Вполне, но всё равно это как-то не похоже на правду.
- Чувак, расслабься: на правду не похоже вообще ничто. Я могу выглядеть как кто угодно – как совершенно незнакомый тебе седой старпёр с длинной бородищей, как ботан из седьмого класса, да как Мерилин Монро, наконец, хотя в последнем случае ты первым делом вознамерился бы меня трахнуть, напрочь забыв при этом, что осуществить намерение толком нечем: тела-то у тебя нет… Короче, не заморачивайся, мой тебе совет, чувак.
- И когда мне в ад? – спрашиваю.
- Как вы все меня задолбали, долбанные кретины! – закатывает глаза Джимми. – Идиотская древняя страшилка в устах отмороженного блюзмена из XXI века – это, конечно, очень стильно, понимаю. Нет ни геенны огненной, ни вялого треньканья на арфе в облаках. Вы что, Создателя держите за олигофрена, начисто лишённого фантазии?!
- Ладно, ничего этого нет, - примирительно говорю я. – Но что тогда есть?
- Всё остальное, - совершенно серьёзно отвечает он, - так что я повторю вопрос: И что теперь?
- Не знаю…
- Не знает он… Ладно, подсказка: твоя бывшая тушка лежит в луже с проломленным черепунделем, и противный ноябрьский дождик смывает остатки твоего последнего пива в канализацию – вместе с кровушкой. Сам ты тупо хлопаешь глазами здесь – нигде и никогда, и осталось выяснить, чего ты, чувак, хочешь?
Я совершенно не понимал ни что происходит, ни с кем я говорю, ни как ответить на его дурацкий вопрос. Чего я хочу? А чего? Я, который только что умер? Чья тушка… - и так далее по тексту? Вот чего я могу хотеть? И вот свет сереет, и дождь появляется и здесь. Я вижу, но не чувствую его – дождь вокруг меня. И в этом дожде тают легендарные черты моего собеседника. Вместо него из струй серого ливня проявляется старый негр в чёрном костюме и шляпе. Отбивает ногой в лакированном ботинке ритм, насвистывает… И я думаю, что улыбаюсь.
- Я хочу блюза, - говорю.
- Блюза? – хриплым голосом удивлённо говорит Джон Ли Хукер и каркающе хохочет. – Блюза?! Это можно! Будет тебе блюз! – И щёлкает пальцами.
Часть первая. «Я проснулся рано утром…»
Глава 1. Балалай-блюз на Гороховой
Мой блюз начался совершенно классически: я проснулся утром. И, едва понял, что таки проснулся, и именно что утром, и, вроде как, живой, принялся за инвентаризацию окружающей действительности. И моментально осознал: да, это, вне всяких сомнений, блюз. И ещё какой! Вот такой, приблизительно:
