– Я тебя люблю, Вера. Ты – это и есть и честь и гордость. Ты меня тогда ударила. Мне и сейчас больно, когда я вспоминаю. – Славка прижал руку к щеке. – И от этого ты еще лучше стала для меня. Ты хорошая, очень хорошая… Лучше всех. И мне тоже хочется стать лучше, чтобы ты… если уж не любишь меня, так хотя бы не стыдилась и уважала. Только я верю, что ты меня все же когда-нибудь полюбишь. – Славка умоляюще взглянул на Веру, и глаза его сказали: «Не возражай, только не возражай, что этого никогда не будет».
Она не выдержала его взгляда и опустила глаза.
В это время в коридоре послышались веселые, легкие шаги, и в дверях появилась Саша.
«Я помешала», – подумала она, взглянув на Славку, и нерешительно остановилась. «Нет, пришла вовремя», – поняла она, поймав взгляд Веры.
– Ну, я пошел. – Славка шагнул к дверям.
– Пока, – сказала Вера, провожая его взглядом.
– Объяснился? – спросила Саша.
– Объяснился.
– Не трогает?
Вера неопределенно пожала плечами. Не привыкла она делиться своими сомнениями.
– Знаешь, Вера, а Славка ведь хороший мальчишка. Я уверена, что он никогда больше ничего плохого не сделает, – убежденно сказала Саша.
– Я знаю, что не сделает.
– Он красивый!
– Красивый, – согласилась Вера, – на цыгана похож… Нет, на демона врубелевского.
– Ну и… и все равно не нравится?
Вера опять пожала плечами.
– Ну, как хотите!.. – махнула рукой Саша. Она боялась оказаться неделикатной и перевела разговор на другую тему: – А я ведь еще за уроки не бралась. Все дела, дела! Смотри, Вера, так вот хорошо?
И, немного разбежавшись, Саша легко подпрыгнула, завела руки чуть-чуть назад и наклонила голову, словно разрезала воздух.
– Красиво. Очень энергично.
– Энергично, говоришь? Энергично! – весело вскричала Саша. – Вот мне и надо – энергично!
Она схватила со стола свой портфель, но так неаккуратно, что из него полетели тетради и карандаши. Ползая по полу и собирая их, Саша говорила:
– Ты заметила, вещи всегда сопротивляются, как живые? Вот когда торопишься, они обязательно или потеряются, или упадут!
Она собрала сопротивляющиеся вещи, положила их на кровать, сама села заниматься.
Первый снег. Он посыпал сырую землю и сразу растаял. О нем напоминали только мокрые пятна на крышах да чуть беловатые следы в глубоких колеях грязной дороги. Потом на улице вдруг посветлело, и снег повалил на Коршун с веселой торопливостью. Через несколько минут улицы поселка стояли чистые и торжественные. Дороги и крыши побелели, на козырьках ворот, на столбах заборов выросли пушистые шапки.
Федор Алексеевич и Елена Николаевна, откинув штору, стояли у окна и смотрели на первый снег. Однако не красота улицы занимала их в эту минуту. Федор Алексеевич только что вошел в комнату. На волосах, на плечах таяли снежинки. Он пробежал расстояние от школы до дома и еще не отдышался.
– Мне предлагают работу инспектора областного отдела народного образования, Леночка, – сказал он. – Квартира есть.
– Ну и как? Что же ты ответил?
– Разумеется, пока ничего. А что скажешь ты?
– Все то же, Федя. Я всю жизнь стремилась в город. Я устала топить печи, готовить обеды на плите, мириться с отсутствием необходимых книг, не бывать в театрах… Я выросла в городе, в городе училась. Сельская жизнь всегда тяготила меня. Наконец надо подумать о Наташе. Скоро она закончит школу…
Они разговаривали тихо, стараясь не помешать Варваре Сергеевне, работавшей в соседней комнате, но та услышала голоса и вышла к ним, вопросительно поглядывая поверх очков.
– Что случилось?
Федор Алексеевич рассказал о полученном предложении.
Варвара Сергеевна схватилась за щеки, точно у нее заболели все зубы сразу, и, покачиваясь из стороны в сторону, простонала:
– О, не выбивайте почву у меня из-под ног…
Супруги удивленно переглянулись. Елена Николаевна засмеялась:
– Что? Герои ведут себя не так, как надо? Сельский учитель, отдавший жизнь родному селу, вдруг решил переехать в город.
– Совершенно верно.
– Ну, Варенька, книги и сценарии часто с жизнью не совпадают. Не огорчайся и делай по-своему.
– Да мы еще ничего и не решили, – сказал Федор Алексеевич.
– Нет, решили, Федя, решили! – горячо заговорила Елена Николаевна. – Такой возможности больше не будет. Я всегда шла у тебя на поводу. Теперь инициатива в моих руках. Подумай обо мне и дочери. Нельзя всю жизнь считаться только с собой.
– А что ты, Леночка, скажешь Ване, который стремится получить образование и возвратиться в Коршун, чтобы его благоустраивать? – осторожно спросила Варвара Сергеевна.
– Я поддерживаю его благородный порыв. Он молод, у него жизнь впереди. Мы тоже очень много сделали для Коршуна, и хватит. Теперь пусть другие.
Варвара Сергеевна задумчиво смотрела в окно. Там весело плясали большие пушистые снежинки.
– Да, конечно, человеку, у которого на выбор много путей, коршунский вариант самый сложный, – сказала она. – Для этого надо иметь глубокую идейность. Но у Феди она всегда была.
– Я предлагаю перейти на другие темы, – раздраженно сказала Елена Николаевна.
– Хорошо. – Варвара Сергеевна взглянула на стенные часы с гирями. – Через пятнадцать минут у меня свидание с Лабосяном.
