[Детальное сканирование с помощью суддара завершено. Загружаю изображение.]
Над моим столом сгустилась голограмма – корабль Бразильской империи. Красным цветом были обозначены уничтоженные части.
– Где ядро репликанта?
[Экстраполяция показывает, что оно находилось здесь.]
На пути разрушительного потока плазмы появился зеленый куб.
– Хм… Ну что ж, прощайте, майор Медейруш. – Мне показалось, что я должен терзаться чувством вины, но не ощутил в себе ничего, кроме сожалений о напрасно потраченном времени и ресурсах. Ведь бразилец в конце концов последовал за мной сюда и попытался меня взорвать.
Я взял на руки Шпильку, и она сразу заурчала. Гладя ее, я разглядывал голограмму.
– Так. Мы знаем, что у Бразильской империи есть еще один или несколько кораблей. Возможно, существуют корабли СШЕ и Китая, а также – если доктор Лэндерс не ошибся – еще и австралийский зонд. Думаю, у нас только один вариант – размножаться быстрее, чем они. Может, с другими двумя группами возникнут проблемы, а может, и нет, но если снова наткнемся на Медейруша, то, думаю, придется сразу стрелять.
Я наклонился вперед и вгляделся в голограмму.
– Где производственные системы?
Зажглась желтая область, частично уничтоженная.
[Схема частично экстраполирована, но бразильцы, видимо, пожертвовали производственными мощностями, чтобы вместить побольше оружия.]
– И вот, смотри, к чему это привело. Я помню, доктор Лэндерс говорил, что это возможно. Но это значит, что мы будем строить Бобов быстрее, чем они – Медейрушей. Просто нужно позаботиться о том, чтобы у наших копий были противокорабельные снаряды.
Гуппи не ответил. Шпилька подставила подбородок, чтобы я его почесал.
Раньше мы думали, что жизнь зародилась почти случайным образом и что для этого ей был нужен лишь градиент энергии. Но теперь, в век информации, мы поняли, что для жизни больше важна информация, а не энергия. Огонь обладает многими характеристиками живого существа. Он ест, он растет, он размножается. Но огонь не сохраняет информацию. Он не учится, не адаптируется. Пятимиллионный по счету огонь, который зажгла молния, будет вести себя так же, как и первый. Но пятисотое деление бактерии не будет таким же, как первое, особенно если имеется давление со стороны окружающей среды.
Это ДНК. И РНК. Это жизнь.
Я чувствовал себя, словно ребенок рождественским утром. Прямо сейчас у меня не было ни обязательств, ни расписания, и никто надо мной не нависал – если не считать Гуппи, у которого свое мнение относительно расписаний.
Непосредственную угрозу – Медейруша – удалось устранить, и теперь у меня появилось время отпраздновать тот факт, что я находился в другой звездной системе. В настоящей звездной системе, с планетами и всем прочим. Что ж, пора осмотреться.
Я ловко вышел на орбиту Эпсилон Эридана-1. Ближайшая к звезде планета была чуть больше Марса и находилась на расстоянии примерно 0,35 а.е.[5] от своего светила.
На такой дистанции солнечное излучение создавало довольно сильный нагрев. Я внимательно следил за температурой. Будь на борту экипаж из биологических существ, сейчас он чувствовал бы себя некомфортно.
В конкурсе планет ЭЭ-1 призов бы не взяла, но это была первая планета за пределами Солнечной системы, которую я увидел. Подобного переживания у меня больше никогда не будет. Я немного помедлил, наслаждаясь собственным волнением и ощущением чуда.
Для изучения ЭЭ-1 оказалось достаточно десятка витков по орбите. Планета с синхронным вращением, без атмосферы, совершенно не пригодная для жизни, очень похожая на фотографии Меркурия, которые я видел. Она была адски горячая: лужи на ее поверхности, вероятно, из расплавленного свинца, а в глубоких разломах светилась раскаленная магма. Гравиметрические показатели свидетельствовали об удивительно высокой плотности – вероятно, это связано с большим ядром. Планета, вероятно, богата минералами и поэтому заинтересует любых колонистов.
