Подняв ночную рубашку, я положила его руку на свой голый живот, положив свою руку сверху. «Мы можем это сделать», — прошептала я и положила голову ему на широкую грудь. «Мы можем быть родителями, и мы можем быть счастливы. Я знаю, что мы можем. Нам просто нужно верить в это, Флейм. Нам просто нужно доверять себе и верить…»
Глава третья
Тьма. Это вся моя гребаная жизнь. Чёртова чёрная тьма. И гнев такой сильный, что я трясся от ярости. Каждый раз, когда я закрывал глаза, я возвращался в тот момент, когда картель и Ку-клукс-клан взяли нас, потенциальных заложников. Когда они сказали, что отпустят нас невредимыми... но вместо этого Диего вытащил свой пистолет и направил его мне в голову. Когда он направил ствол на мой череп, я понял, что это конец для меня. Я знал, что пришло моё время идти. Это было чертовски странно. Чувство оцепенения нахлынуло на моё тело, когда я посмотрел на своих товарищей Палачей и нашёл своего брата. Он наблюдал за мной, расхаживая, теряя самообладание, увидев меня в руках Диего. Я ждал смерти. Но что-то сбоку сбило меня с ног. Я поднял взгляд как раз в тот момент, когда Диего снова нацелил пистолет в сторону от меня. Из патронника его пистолета вылетела пуля — пуля, предназначенная мне.
Слэш. Грёбаный Слэш, мой лучший друг, на земле, кровь льётся из его головы. Он пожертвовал собой ради меня. Слэш, блядь, умер ради меня. Я пытался выкинуть из головы образ его широко открытых глаз, уставившихся в никуда. Но образ оставался на месте. Он преследовал меня, постоянно напоминая мне, что это я должен был лежать мёртвым на земле, а не гребаный Слэш. Я хотел вырвать этот образ из своего мозга. Но вид моего лучшего друга, мёртвого, никогда не исчезал. Это было, блядь, татуировкой в моём мозгу навсегда. Моя вина была как грёбаная гноящаяся язва, отравляющая моё тело гневом, насилием и такой грёбаной тьмой, что я чувствовал себя гребаным VIP-персоной в Тартаре.
«Мистер Кейд?» Голос пытался вклиниться в мои мысли, воспоминание о том, как я потянулся за пистолетом и открыл огонь по ублюдкам, которые только что убили моего друга. Я использовал новообретенную тьму, которая заполонила мою душу, чтобы отомстить. Мне нужно было что-то сделать для моего друга, который только что истек кровью на земле у моих ног. Моя кровь пела, когда пули разрезали плоть, чувство доставки смерти было похоже на дозу героина. Но неважно, скольких людей я уничтожил, гнев оставался на месте. С каждым днем гнев становился сильнее, а чернота становилась темнее, пока это не стало всем, что определяло меня. У него был пульс, сердцебиение, пульсирующее каждый чертов день, пока я не выдохнул только ярость. Ничто не помогало. Казалось, что нет никакого гребаного пути назад к прежнему мне.
«Мистер Кейд!» — более громкий тон мистера Бенсона вырвал меня из ямы, которой был мой вечно ебанутый разум. Я моргнул, и ярко украшенный класс снова оказался в фокусе. Другие ученики в классе смотрели на меня, некоторые тупо от скуки, другие с отвращением. Я был ребенком Палача. Для этих богатых, титулованных ублюдков я был дерьмом на подошвах их дизайнерских ботинок. Зейн и я были никем. Я был рад. Я никогда не был одним из этих привилегированных ублюдков. Я был воспитан, запертым в подвале. Что, черт возьми, они знали о борьбе?
«Мистер Кейд!»
«Ты вообще слушал?»
Я не мог позволить себе заниматься этим дерьмом. Какого хрена я был в классе, где якобы изучали дерьмо, которое мне было безразлично, когда в Техасе все еще были члены картеля, которых нужно было убрать? Я не остановлюсь, пока все, кто хотя бы купил или распространил дерьмо Кинтаны, не умрут. Стикс не понимал. Он только что выгнал меня из клуба, также как и Смайлера, который исчез с лица земли. Единственный другой человек, который понимал, что я чувствую, свалил. Я был поглощен гневом. Но Смайлер...? Теперь его забрал дьявол. Я сохранил достаточно себя, чтобы понять, что разница между ним и мной была огромной. Он потерял своего кузена. Слэш был практически его сыном. Я видел в глазах Смайлера, что старый Смайлер никогда не вернется. Не хотел возвращаться, черт возьми. Аид теперь полностью и по-настоящему владел им. Я? Я был занят тем, что пытался уцепиться за какой-то далекий проблеск гребаного света. Но я проигрывал. Я чувствовал, что с каждой минутой проигрываю эту чертову битву.
Прозвенел звонок, положивший конец сеансу и моему противостоянию с мистером Бенсоном. Я схватил свои вещи и вышел из двери, прежде чем он даже попытался поговорить со мной по душам. Он уже много раз пытался и терпел неудачу. Мне было все равно, что обо мне говорят в этой школе. Я видел, как они на нас смотрят: байкеры. Все парни нас боятся. Сучки хотят нас трахнуть, но все это издалека. Никто не подходит близко. Я был рад. У меня в клубе была семья. Или, по крайней мере, была, пока меня не выгнали за попытку отомстить за брата, которого хладнокровно убили. Убийства были
