Сколько их? – Официально чуть больше 300 тысяч.Кто они? – работяги и интеллигенты, музыканты и повара, искатели приключений, себя или правды.О них нужно было написать. Поскольку у каждого из них есть те, кто ждет их дома. Каждый из них – хочет вернуться домой. Но пока у них есть ДЕЛО – общее на всех.Этот текст – о мобилизованных – о "мобиках", как их стали сразу же называть. Немного даже пренебрежительно так. Но оказавшись ТАМ, понимаешь, что с пренебрежением о них говорить не стоит. Они этого не заслужили.
Вообще я – повар-кондитер.
Точнее моя специальность на "гражданке" – повар-кондитер 3-го разряда. В бумажке из техникума написано, что я могу "приготовить, оформить и подготовить к реализации горячие, холодные блюда, хлебобулочные, кулинарные изделия и закуски разнообразного ассортимента". И я реально это могу, да.
Но сейчас я – младший сержант, командир отделения штурмового отряда, мне 21 год, позывной "Луч". Пишу это в нашей "располаге" недалеко от Угледара. Только не думайте, что это мой дневник – дневники пусть ведут 13-летние фанатки анимэ и покойные императоры. Почему императоры? Мама моя – фанатка последнего русского царя Николая 2-го Романова. Это она мне рассказывала, что он всю жизнь вел дневники, где описывал:
– сколько ворон завалил из ружья в своем Царском Селе
– на каких смотрах войск был, кого принимал, как спал, чё кушал за завтраком, обедом и ужином.
– на какие балеты ходил в Мариинский театр (где танцевала его любовница Матильда, но о ней он в дневниках чё-то не писал)
Насколько я знаю, про самое интересное этот любимый моей мамой император почему-то не написал. Ни про то, как допустил развал империи в результате 2-х революций, ни про то, как революционеры кинули его, несмотря на все обещания, а потом и вовсе завалили вместе с семьей. Ладно, написать про то, как его завалили в подвале дома Ипатьева, он конечно не мог – в силу понятных причин. Но с ним же столько всего происходило! А он был прям реально скуп на слова и эмоции. Даже 2 марта 1917-го – в день отречения от престола на станции ДНО – написал хрень: "Кругом измена, трусость и обман!". Слабак какой-то! (прости, мам)
Поэтому это – точно не дневник. Просто решил написать про себя чё-нибудь интересное. Про то, что видел здесь и что делал. Про то, почему я здесь оказался – и, наверное, зачем. Меня вдруг накрыло – вдруг я отсюда не вернусь? И тогда никто и не узнает про меня. И про всех нас.
Рядом – мои пацаны, каждый занят чем-то своим. "Фара" – кстати, тоже повар-кондитер – ставит на свой "АК-74" трофейный коллиматор – приблуды оружейные и экипировка у хохлов все-таки отличные. У него трофейные – коллиматор и обвес на "АК", у меня – ботинки и ноут, на котором сейчас и пишу. Ноут этот я нашел в Угледаре – на «Северных дачах». В "располаге" воняет куревом и носками, на газовой горелке кипит кастрюля с борщом. Его готовлю не я. Никто – кроме "Фары" – здесь не знает, что мы с ним поварами были на "гражданке".
Мы – мобилизованные. Если короче – просто "мобики".
***
Как я стал поваром?
Виноват Константин Ивлев с телеканала "Пятница". Я в детстве и не думал ни о чем таком – читать любил, это да. Мама подсадила – она мне по вечерам сначала пела вместо колыбельной "Там вдали у реки загорались огни". Строчки этой грустной песни времен Гражданской войны в моем сознании оживали – закрыв глаза, я видел, как "боец молодой вдруг поник головой" и "упал прям к ногам вороного коня и взглянул в его карие очи" – это было куда ярче моих впечатлений от просмотра "неуловимых мстителей". Мама пела про пробитое комсомольское сердце в степях Малороссии и читала мне сказки – про степи, дубравы, моря-окияны и тридевять земель, а потом начал читать и я сам – от приключений "Незнайки" до "Одиссеи капитана Блада", от рассказов Бианки до научной фантастики и Толкиена – тогда, в детстве, я окончательно понял, что написанное (напечатанное, прочтенное) слово для меня – куда живее кадров из кино. Там тебе показывают уже готовый образ, где нельзя ничего допридумать, вообразить. А вот в книжках – воображай себе сколько угодно. И даже лучше, когда там нет картинок.
Мама читала Пикуля, исторические романы Алексея Толстого и типа-исторические фантазии Радзинского. Она у меня наверное – типичная читательница исторических романов – вся такая маленькая, тихая. Отец читал только газеты. Он часто ругался на маму, когда выпивал – орал на нее, она рыдала, иногда убегала на кухню и кричала, что сейчас выпьет уксус, чтобы отравиться. Когда это происходило – я прятался в своей комнате. Я боялся отца.
Готовить я тоже любил. Любимым моим блюдом была яичница в хлебе. Вырезаешь в куске батона серединку под особым углом – обжариваешь его в сливочном масле на сковородке, переворачиваешь и разбиваешь в дырку яйцо (посолить по вкусу) – особый угол нужен, чтоб яйцо не вытекало при переворачивании. Делать просто – получалось вкусно.
О профессии повара я не думал. Но в 9-ом классе понял, что 10-ый и 11-ый мне нафиг не нужны. Химия, физика, алгебра и геометрия – вообще не моё, а что моё – я тогда не знал. Но тут на канале "Пятница" стали показывать программы про большого грозного дядьку с рыжей бородой – он ходил по кафе-ресторанам и разносил их в дым. За то, что в оливье много майонеза (если майонеза мало – тоже разносил). За то, что овощи хранятся в холодильниках вместе с мясом (а у кого они так дома не хранятся?) За то, что по кухне бегают тараканы (это неприятно, да).
