Пуля, выпущенная Мойрой и отражённая Эриком на пляже Кубы, попадает Чарльзу не в спину, а в голову. Чарльз впадает в кому, а тем временем возвращённые Эриком снаряды уничтожают часть кораблей. В результате в Америке разворачивается антимутантская истерия, и начинается охота на мутантов. Эрик пытается бороться против правительства и его охотников, а Чарльза прячет в укромном месте. И когда Чарльз приходит в себя, выясняется, что он полностью потерял память...
========== Часть 1. Дом в горах. Глава 1 ==========
Часть 1. Дом в горах
В этом доме всё время гостит кто-нибудь,
Не стесняйтесь, коль вам довелось.
Знать, беседа длинна,
Я налью вам вина.
Добрый вечер, мой пленник и гость.
Канцлер Ги. Романс Ротгера Вальдеса
Глава 1
Ослепительный свет лился со всех сторон, и он не знал, куда от него скрыться. Свет был повсюду, он проникал сквозь зажмуренные веки, проходил сквозь стенки черепа, резал мозг на мелкие кусочки. Непереносимо горячий, обжигающе холодный, этот свет пронизывал каждый нерв, каждую клеточку тела, и в жилах вместо крови тёк пульсирующий белый огонь. Он пытался кричать, пытался заслониться или убежать от этого света, но тело не слушалось, а крики тонули в ядовитой белизне. Может, у него уже не было тела, и нечем было кричать, и нечем бежать – он исчез, остался лишь этот свет…
Со светом сливались звуки, и от этого становилось только хуже. Он ввинчивались внутрь головы, вламывались таранами, а оказавшись внутри, начинали перекатываться в мозгу, как раскалённые камни, впивались в мысли, словно щетинистые комья стальных опилок. Голоса, бесчисленное множество голосов взрывались маленькими фейерверками, и у каждого был свой цвет и вкус. Боль, страх, горечь, надежда, разочарование захлёстывали его, иногда среди них мелькала яркая радость, но она не приносила облегчения, а лишь добавляла ещё одну ноту в затопившую мир какофонию. Он просил, молил прекратить, но его мольбы тонули в хаосе звуков и эмоций, и сам он тонул в них тоже. Боль и страх царствовали над всем, и он уже не мог отделить себя от них. Его становилось всё меньше, оставались только боль и страх.
А потом вдруг всё закончилось. Свет померк, голоса снизились до неразборчивого бормотания, которое звучало всё тише и тише, пока не смолкло совсем, а душившие его облака противоречивых эмоций начали рассеиваться. И он с облегчением провалился в темноту, где не было ничего – только тишина и покой.
Иногда тьма немного рассеивалась, и тогда он снова начинал что-то слышать, но боли больше не было. Иногда он даже начинал что-то чувствовать – его брали за руку, переворачивали, чем-то кололи. Но что происходит, он не понимал. Ему казалось, что он плавает в чёрном ночном океане, и течения то выносили его ближе к поверхности, то вновь утягивали в глубину. Поднимаясь, он начинал что-то видеть, слышать, воспринимать, но это никогда не длилось долго. Безбрежный глубинный покой снова поглощал его, и это было хорошо.
Ему не хотелось покидать океан.
Он не знал, сколько прошло времени, пока что-то не изменилось. Рябь с поверхности пробежала совсем близко, и из неё выплыло лицо. Лицо седоватого мужчины средних лет, резковатое, но располагающее.
– Мы – дети атома, – сказал человек. – То, что убьёт людей, нас сделаешь лишь крепче.
«Тебя нет. Ты мёртв», – захотелось ответить ему, но он вновь не услышал себя. А лицо уже исчезало, и вместо него перед глазами замелькали картины, сменявшиеся стремительно, словно кадры киноплёнки. Он не мог осознать всего, что видел, взгляд выхватывал лишь отдельные, самые яркие образы. Стартующие ракеты. Атомный гриб на горизонте. Полуобнажённая красивая женщина, белая и холодная, словно лёд. Колючая проволока извивается и ползёт по земле, словно живая змея. Длинное подземелье, опоясанное огненной спиралью, огонь пляшет прямо на камне пола и стен. Самолёт, чадящий на белом песке…
Картины всё убыстрялись, сливаясь друг с другом, а потом и вовсе померкли, и над ним склонилась мать. «Я уже умер, раз ко мне приходят мёртвые?» – попытался спросить он. Но мать лишь наклонилась ниже и поцеловала его в лоб, грустно глядя ему в глаза. Рядом снова забормотали голоса, он прислушался, пытаясь разобрать, что они говорят, и не заметил, когда она исчезла. Он продолжал упрямо вслушиваться, и наконец различил, что говоривших двое, мужчина и женщина.
– …Спит, – произнёс мужской голос. – Никто не берётся сказать, сколько это продлится.
Женщина что-то ответила, кажется, она плакала, но его уже вновь затягивал в себя океан, и слов он не разобрал.
Это происходило ещё несколько раз – тёмные волны расступались, и он что-то различал, хотя всё казалось лишённым смысла. Однажды ему показалось, что его куда-то несут, но потом он понял, что просто летит. Отсюда, сверху, океан отнюдь не казался чёрным, его поверхность металлически отблёскивала в ярком солнечном свете. Над ухом гудел мотор – самолёт? А потом блестящую водную поверхность заслонило лицо наклонившегося над ним красного демона. Его хвост с острым, похожим на стрелу наконечником подёргивался у него за спиной, как у раздражённой кошки.
В другой раз ему привиделась синекожая женщина с жёлтыми кошачьими глазами. Почему-то показалось, что он знает имена этих демонов, но никак не может их вспомнить. Назвать по имени – обрести власть… Но танцевавшие на краю сознания слова ускользали, и демоны снова утащили его в глубину, хотя он уже не хотел туда возвращаться.
