Но тут перед ней неожиданно предстала мокрая как русалка Чёрвен.
— Угадай, кто упал в море? — гордо спросила она.
Стина молча уставилась на нее. Она даже не представляла себе, что этим можно хвастаться, но, увидев торжествующую мордочку Чёрвен, неуверенно, на всякий случай спросила:
— Угадай, кто скоро упадет в море… в воскресенье?
— Только не ты, — строго прикрикнул Сёдерман, — а не то я отправлю тебя назад в Стокгольм, вместе с Мелькерсонами.
Мелькерсоны и привезли с собой Стину, когда приехали на несколько деньков погостить на весеннем острове. Мелькер по-прежнему считал, что нечего такой большой усадьбе, как Столярова, за которую внесли арендную плату вперед, простаивать без пользы. А главное… никогда остров не был так красив, как весной, когда на березах распустились первые нежные листочки и когда вся Сальткрока казалась ковром из бело-голубых подснежников.
— Боже, до чего же я люблю шведскую весну! — частенько говорил Мелькер. — Холодная она и скромная, но такая прекрасная, что сердце в груди щемит!
То, что весна была холодная, почувствовала и Чёрвен. Она продрогла, и ей поскорее хотелось домой — переодеться во все сухое. Но, проходя мимо причала столяровой усадьбы, она увидела дядю Мелькера, который сидел в лодке и возился со старым мотором. И тут, как Чёрвен ни спешила, ей пришлось остановиться.
Мелькер обожал болтать с Чёрвен.
— Ничего забавнее на свете нет, — доверительно говорил он Малин. — Жалко, что ты не слышишь нас, потому что наши беседы необыкновенно интересны. А лучше всего мы болтаем с глазу на глаз.
Вот и теперь, пока Мелькер воевал со своим мотором, состоялась небольшая откровенная беседа. И конечно, жаль, что Малин не слыхала, какая она была веселая и интересная.
— Дядя Мелькер, а я в море упала, — радостно сообщила Чёрвен.
В ответ раздалось лишь невнятное бормотание. Мелькер изо всех сил тянул шнур динамика и, должно быть, занимался этим довольно давно, потому что лицо его побагровело, а волосы торчали во все стороны.
— У тебя нет настоящей хватки, дядя Мелькер, — заявила Чёрвен.
Взглянув на стоявшую у причала Чёрвен, Мелькер, ласково улыбнувшись, спросил:
— Вон что, так-таки нет?
— Не, нужно схватить шнур вот так и дернуть, — сказала Чёрвен и, молниеносно крутанув рукой, показала, как это делается.
— Вот возьму и схвачу тебя, если не уберешься восвояси, — предупредил Мелькер.
Чёрвен даже заморгала от такой черной неблагодарности.
— Ты бы должен радоваться, что я тебе помогаю.
Мелькер снова взялся за свой мотор.
— Да, спасибо, я так рад… так рад… так рад, — заверил он ее, дергая за шнур в такт своим словам.
Но проклятый мотор, фыркнув несколько раз «фьют, фьют», совсем заглох. Чёрвен покачала головой.
— Вообще-то ты мастер на все руки, дядя Мелькер, но, может, в моторах, как раз ничего и не смыслишь! Погоди-ка, я покажу тебе!
Тут Мелькер взревел:
— Убирайся отсюда! Бросайся снова в море или иди поиграй с Пелле… Сгинь!
Чёрвен обиделась.
— Хорошо, я пойду и поиграю с Пелле, но сначала мне нужно домой переодеться. Ты что, не понимаешь?
Мелькер одобрительно кивнул.
— Пожалуйста, переоденься! Надень на себя все, что у тебя есть! И не забудь три пары лифчиков, которые застегиваются на спине.
— Лифчиков? — переспросила Чёрвен. — Мы же не в каменном веке!
Так обычно говорила Тедди, когда речь шла о чем-то старомодном.
Мелькер уже не слушал, потому что мотор снова фыркнул «фьют, фьют», и Мелькер умоляюще посмотрел на него. Но напрасно. Фыркнув в последний раз «фьют», мотор совсем заглох.
— Дядя Мелькер, знаешь что? — сказала Чёрвен. — С книгами, может, у тебя и получается, но в этом деле ты ничегошеньки не смыслишь. А где Пелле?
— Вероятно, у клетки с кроликом, — прошипел Мелькер и, молитвенно сложив руки, добавил: — Дал бы бог, чтоб он был у клетки с кроликом и чтобы ты тоже отправилась туда.
— Ты хочешь, чтобы бог был у клетки с кроликом? — с любопытством спросила Чёрвен.
— Пелле! — закричал Мелькер. — Пелле должен быть у клетки с кроликом… и ты тоже. В первую очередь ты!
— Нет, но ты же сам сказал, что молишь бога, чтобы он был у клетки с кроликом… — начала было Чёрвен, но дядя Мелькер так дико сверкнул глазами, что она, желая успокоить его, поспешно добавила: — Да, да, я пошла, пошла!
Молитва Мелькера была услышана. Пелле был как раз у клетки с кроликом, и туда-то, переодевшись, отправилась и Чёрвен. Йокке жил в роскошной клетке.
— Сам Мелькер сделал, собственноручно, — хвастался Мелькер, когда клетка была готова.
Пелле помогал отцу забивать гвозди, хотя Мелькер предупредил его:
— Кончится тем, что ты отобьешь себе пальцы.
— Не-а, — возразил Пелле, — если только Чёрвен будет держать гвозди.
До такой хитрости Мелькер не додумался.
— Почему ты все время лупишь себя по большому пальцу? — спросила Чёрвен, после того как Мелькер дважды ударил себя молотком.
Пососав палец, Мелькер ответил:
— Потому что ты, Чёрвен, не держишь мне гвоздь.
