Уок проводил «Тойоту» взглядом и поехал в полицейский участок. Было поздно, даже Лия Тэллоу уже ушла. Уок включил свет. Надо разобрать бумаги, вон их сколько накопилось… Неудивительно — с начала слушаний Уок не переступал порог своего кабинета. Он принялся быстро листать толстую стопку — это дело терпит, это тоже, и это. А, вот оно, долгожданное письмо из «Веризон коммьюникейшнз». Распечатка звонков с мобильника Дарка за последний год. Бойд задействовал свои связи.
Телефонные номера были набраны так мелко, что приходилось щуриться. Цифры расплывались, глаза слезились. Ладно, Уок вернется к распечатке после завершения судебного процесса. Очень уж хочется спать. Ишь, как он раззевался… Все равно никаких зацепок тут не будет.
И вдруг взгляд выхватил дату — девятнадцатое декабря. День, когда погиб Хэл. Что касается телефонного номера, до Уока даже не сразу дошло — его убаюкал слишком знакомый набор цифр.
Он заставил себя сосредоточиться, взглянуть под другим углом.
И выронил распечатку.
Звонок от девятнадцатого декабря прошлого года был входящим.
Он поступил на мобильник Дарка из кейп-хейвенского полицейского участка.
Она плакала. Уок молча глядел на нее.
Двор в спящем Кейп-Хейвене. Уок не разбудил Лию — этой ночью сон к ней не шел. Она вообще, судя по темным теням под глазами, не спала уже много ночей кряду.
Теперь Лия смаргивала слезы, мутные от туши для ресниц.
В полнолуние, думал Уок, скорбь на лицах видна отчетливее. Лия Тэллоу промокнула глаза, высморкалась, еще поплакала. Уок успел обойти дом и двор. Он искал ответа, хоть какого-то объяснения.
— Может, сама все расскажешь?
Лия Тэллоу не попыталась отвертеться. Она уставилась на лужайку и даже вроде успокоилась, словно только и ждала такого требования.
— Мы боролись, Уок. Уже давно. Из последних сил.
Уок глубоко вдохнул: отсрочить правду хоть на мгновение, ибо, вырвавшись, она разом изменит всё. Всё.
— Дело в деньгах, Уок.
Ее лицо исказила боль.
— Бизнес Эда рухнул.
— Рухнул?
Лия подняла глаза.
— Давай-ка по порядку.
Она отвернулась, стала смотреть на дом.
— Эдова семья владеет «Тэллоу констракшн» уже семьдесят лет. Мой муж унаследовал фирму от отца, а тот — от своего деда. И всегда фирма приносила стабильный доход. Половину города работой обеспечивала. Господи, Уок, да мы и сейчас держим пятнадцать человек. И уже не первый месяц зарплату им платим главным образом из собственных сбережений. Отец завещал Эду дом на Фортуна-авеню, на второй линии. Не бог весть что за домишко. Для нас — приличное наследство, а если по большому счету, если ситуацию учитывать — мелочовка.
— Продали бы фирму, раз она стала невыгодной.
— Эд ни за что не соглашается. Он любит этот город — впрочем, как и ты, Уок. Только нам ведь нужны перемены. Новые контракты на строительство домов. Тогда и доход будет. А ты и тебе подобные… Вы же нам кислород перекрыли. Против всех проектов голосуете.
— Насколько мне известно, наши протесты — пустой звук. Застройке все равно быть.
— Да, но уже без «Тэллоу констракшн». Ты нас заживо похоронил, сам знаешь.
Уок молчал, раздумывал. Его роль и впрямь так велика? Он ведь просто не хотел перемен для Кейп-Хейвена. Винсент в тюрьме, Марта уехала, Стар надломлена — так пусть и Кейп-Хейвен замрет, пусть останется таким, каким был при них и при юном Уоке — так он рассуждал.
— Без Дарка не обошлось, да, Лия?
Она вдохнула поглубже.
— Дом на Фортуна-авеню он нас вынудил продать задешево. Истинной платой были контракты для Эда — сковырнуть и родительский дом, и все остальные дома на второй линии и понастроить вилл и кондоминиумов. Это принесло бы доход, мы были бы спасены. И не мы одни. Выжил бы и наш Кейп-Хейвен. Я говорю о местных, о тех, кто здесь родился. Люди работу получили бы вместо прозябания.
— Ну так место уже расчищено.
— Не совсем.
— Объясни.
— Заминка в кинговском доме. И в страховке. Пленка с видеозаписью находится у Дачесс Рэдли. Если та отдаст ее Дарку, он получит выплату от страховой компании, и мы всё вернем.
Уок отчаянно соображал.
— Что конкретно вы вернете?
Лия сглотнула.
— Твою мать, Уок! Говорю же: всё. Дом, арестованное имущество фирмы. Нам разблокируют кредитные карты, дадут новые ссуды. Сейчас Эд не может даже меня содержать — а на кой, по-твоему, я дежурства в участке беру?
Уок взглянул на луну, перевел глаза на дом.
— Эду известно, что ты сделала?
— Нет. Я веду бухгалтерию. А Эд — идиот. Думает, я ни о чем не догадываюсь. Да от него женским парфюмом на милю разит!
— Ты, по сути, продала девочку Дарку.
Она качнула головой. Слезы заструились в два ручья.
— Дарк ей вреда не причинит. Ты просто его не знаешь.
Захотелось взять Лию за руку. В конце концов, они сто лет знакомы. Уок задушил этот порыв, произнес с максимальной жесткостью:
— Как ты вычислила детей Рэдли?
Лия продолжала уже без эмоций. Выкладывала голые факты.
— По звонкам. Что ты в Монтану звонишь, указано в счетах. Кроме того, я разбирала твои квитанции с монтанских автозаправок. А однажды Хэл проговорился. Ляпнул название школы. В другой раз упомянул, что возле ранчо есть водоем.
