Дачесс обернулась. Здорово она устала, далеко улетела в мыслях — даже не слышала, как подъехал и притормозил знакомый автомобиль.
Она остановилась. Уок заглушил мотор, снял солнечные очки. Взгляд у него был проницательный.
— Всё в порядке?
— Конечно.
Дачесс моргнула — как стряхнула и пальцы-щупальца Дарка, и вопль матери.
Уок явно не верил. Теребил свою рацию, потом стал отбивать ритм на двери автомобиля.
— Сегодня ночью было тихо?
Вот откуда, блин, он всегда все знает?
— Я ведь уже ответила.
Уок улыбнулся. Занудой он не был, что да, то да. По крайней мере, с Дачесс. Он за ней присматривал, хотя Дачесс знала: для отдельных взрослых «присматривать» равняется «заваривать кашу», которую потом расхлебывает отнюдь не «кашевар».
— Вот и хорошо, — сказал Уок.
Рука у него дрожала, большой и указательный пальцы почему-то все время соприкасались и размыкались.
Он просёк, что Дачесс это заметила, и убрал руку из поля ее зрения. Пьет, небось, думала Дачесс; интересно, по сколько в день?
— Мне ты можешь довериться, Дачесс, — не забыла?
Для доверительных разговоров она была слишком измотана. И вообще, на кой он ей сдался, этот Уок — жирный, с добродушным лицом и похмельными глазами; весь мягкий, как желе или пудинг… Тело у него мягкое, улыбка мягкая, и взгляд на то, чем живет Дачесс, тоже мягкий, снисходительный.
Она проводила Робина до калитки, помахала мисс Долорес и направилась к школе. Остались считаные учебные дни, потом — каникулы. Совсем недолго потерпеть. Все бы ничего, если б не проект. Дачесс точно опозорится. Тестов она не пропускала, с ними порядок; не то что с семейным древом. От гадкого предчувствия свело живот, Дачесс даже схватилась за больное место. Будто на узел кишки завязаны. Выйти к доске, открыться перед всем классом — мол, не знаю, кто мой отец — выше ее сил.
В холле она нашла свой шкафчик, попробовала улыбнуться девчонке, что околачивалась рядом. Наткнулась на полное безразличие. Не удивилась. Это уже давно так: ребята будто знают, что денег у нее нет, а есть вечный недосып и ответственность, со всеми вытекающими. Ну и кому нужна подружка, с которой ни поиграть, ни потусить?
Дачесс уселась на свое место — ряд у окна, стол — не самый ближний к доске, но и не галерка. Стала глядеть на поле. Птицы — целая стая — копошились в земле, искали, клевали что-то.
Если Дачесс оставят после уроков, кто Робина из сада заберет? Никто. Ни-кто. Она сглотнула комок. Глазам стало горячо, но Дачесс не заплакала.
Открылась дверь, но впустила совсем не мистера Льюиса. Бочком вошла пожилая женщина: в руке дымящийся пластиковый стаканчик, очки на шнурке. По классу поплыл запах кофе. Понятно: учительница на замену.
Всем было сказано открыть учебники, читать очередной параграф и не шуметь. Вот и хорошо. Очень кстати. Дачесс положила локти на стол и уткнулась в них лицом.
Дарк обнаружился, как и предполагал Уок, на фейрлоновском участке. От дома остался фундамент с кучей шифера; рабочие разгребали завалы. Два грузовика были готовы увезти прочь саму память о семье Фейрлон, о доме, о целой жизни.
Дарк следил за работами. Одного его присутствия было достаточно, чтобы парни и не помышляли об отлынивании. Заметив Уока, Дарк чуть распрямил плечи — и тот невольно попятился.
— Хорошая погода. Лия сказала, ты звонил в участок. Снова проблемы в клубе?
— Нет.
Слова из него лишнего не вытянешь, из этого Дарка. Сколько Уок ни пытается — Дарк отвечает односложно и точно; в такой манере впору дротики метать.
Рука дрожала, Уок спрятал ее в карман.
— Что происходит?
Дарк указал на дом позади себя.
— Моя собственность.
Дом, совсем маленький; ставни облуплены, крыльцо прогнило; налицо усилия содержать всё в пристойном виде, а впечатление такое, что не сегодня завтра дом будет снесен, заменен куда более прибыльной недвижимостью.
— Здесь живет Ди Лейн, — возразил Уок.
Сама Ди Лейн стояла у окна; он помахал ей, она будто не заметила. Смотрела мимо. Океанский простор, вид на миллион долларов; роскошное равнодушие пейзажа.
— Ди Лейн арендует дом с участком. Не желает съезжать. Но у меня все бумаги готовы.
— Я с ней поговорю. Она здесь давным-давно поселилась.
Молчание.
— И у нее дети, две девочки.
Дарк отвернулся, вперил взор в небо. Похоже, упоминание о девочках разбудило в нем нечто человеческое.
Уок воспользовался шансом рассмотреть его. Черный костюм. Часы самые обыкновенные — ремешок охватывает запястье толщиной с лодыжку. Интересно, думал Уок, с чего он начинал как бизнесмен? Наверное, машину продал, седан какой-нибудь…
— Зачем тебе этот дом?
— Снесу его. Участок пойдет под застройку.
— А за разрешением обращался?
Уок отслеживал такие заявки. Каждый раз все в нем восставало против сноса старого и насаждения нового.
— Говорят, ночью было неспокойно, Дарк; я имею в виду дом Рэдли.
Дарк молчал.
Уок улыбнулся, констатировал:
— Маленький городок у нас.
— Скоро увеличится. Ты переговорил с Винсентом Кингом?
— Он… Он ведь только что вернулся, поэтому в ближайшее время едва ли…
— Давай напрямик.
Уок откашлялся.
— Винсент велел передать, чтобы ты шел сам знаешь куда.
