Стопки бумаг на столе. Не завалы, нет — скорее, пирамиды, подогнанные файлик к файлику, но высоченные. Поговорили о Стар, о шоке, о Бойде и его методах. Уок так все подал, будто его самого задвигать и не думали, будто он тоже — полноправный участник расследования. Напряжение между ним и Мартой оставалось — того сорта, какое возникает при встрече мужчины и женщины, которые видели друг друга обнаженными.
— Ну а что Винсент?
— Он не убивал.
Марта поднялась, прошла к окну. Долго смотрела на хайвей. Уоку был слышен мерный шум машин, изредка взрываемый клаксоном и ревом мотоцикла.
— Я смотрю, Марта, у тебя дело хорошо поставлено. Ты молодец.
Она склонила голову набок.
— Спасибо. Твое одобрение для меня очень много значит.
— Я вовсе не имел в виду…
— Послушай, у меня на обмен любезностями сил нет. Выкладывай, зачем приехал.
В горле пересохло. Уок вообще не хотел обращаться к Марте, ибо отплатить за услугу ему было нечем.
— Ты нужна Винсенту.
Марта обернулась.
— В каком качестве?
— В качестве адвоката. Понимаю, как это звучит, но…
Марта усмехнулась.
— Неужели понимаешь? А послушать — ни малейшего представления у тебя нет!
Она спохватилась, вдохнула поглубже, чтобы успокоиться.
На стене висел диплом колледжа «Саутвестерн». Рядом была пробковая панель с многочисленными фотографиями улыбающихся женщин и детей.
— Я не занимаюсь уголовными делами, Уок.
— Да знаю я, знаю. И Винсенту говорил.
— Мой ответ — нет.
— Моя задача была — уточнить.
Марта улыбнулась.
— До сих пор бегаешь по Винсентовым поручениям?
— Я на все готов, лишь бы избавить невиновного от высшей меры.
— То есть Винсенту грозит смертная казнь?
— Да.
Марта опустилась на стул, ноги в кроссовках устроила на столе.
— Могу порекомендовать опытного адвоката.
— Думаешь, я ему этот вариант не предлагал?
Марта взяла из пиалы конфетку — драже «М&Ms».
— Я-то ему на что сдалась?
— Винсенту после тридцатника за решеткой все вокруг чужое. Только мы двое у него и остались. Он помнит, что ты — юрист, вот и уперся.
— Я даже не представляю, что он за человек теперь. Да и ты наверняка сильно изменился.
— Я как раз практически прежний.
— Это меня и настораживает.
Уок рассмеялся.
— Может, возьмем еды навынос и закрасим белые пятна? — Он говорил тихо, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Тут поблизости готовят суперские такос; всего-то и надо, что восемьдесят девять центов — найдется у тебя?
— А хочешь по-честному?
— Хочу.
— Я потратила немало лет, чтобы Кейп-Хейвен остался позади. Как по-твоему, есть у меня желание возвращаться?
Уок встал, улыбнулся и прошел к двери.
Мейн-стрит медленно оживала.
Милтон, по уши в кровище, расчленял тушу: отдельно грудинка, затем лучшие куски, далее то, что берут на рагу. Впечатление было, что у него в руках не мясницкий топорик, а резец ваятеля. Уоку он задешево уступил стейк — ни один курортник не добился бы такой скидки.
Уок только что говорил с Хэлом. Звонил еженедельно, справлялся о детях, особенно расспрашивал о Робине — ведь мальчик той ночью мог слышать что-то важное. Сегодня Хэл сообщил, что Робину нашли психиатра; это женщина, кабинета у нее нет, и он, Хэл, возит внука прямо к ней домой. От ранчо двадцать миль. Ни имен, ни названий городов они с Хэлом не произносили — Уок перестраховывался.
— Кофе сварить? — с порога спросила Лия Тэллоу.
Уок качнул головой.
— Ты как вообще?
— Устала.
Несколько дней подряд Лия приходила на работу заплаканная. Уоку казалось, дело в муже. Супружеская верность — это не про Эда Тэллоу; когда только он уймется? Мужчины, считал Уок, устроены иначе, порочны изначально и не борются со своими так называемыми слабостями. Потому что идиоты.
— Бумаг накопилось — жуть. Не говоря о бардаке, который остался после Бойдовой команды.
Не будь Лии Тэллоу, Уок бы точно пропал. Закопался бы в новых постановлениях и прочем. Все знали: он против перемен в Кейп-Хейвене, отвергает каждую заявку на снос старого дома.
За Бойдом и его командой еще не простыл пресловутый след — в комнате пахло промасленной бумагой от бургеров, на всех поверхностях стояли чашки из-под кофе. Зато Бойд обещал держать Уока в курсе.
— Я могла бы выйти в вечернюю смену, — заговорила Лия. — Ну то есть дополнительно к дневной. Если надо.
— Лия, у тебя проблемы?
— Нет, но ты ведь представляешь, каково оно — с детьми. Старший школу заканчивает, Рикки новую видеоигру клянчит…
— Ладно, выкроим тебе рабочие часы.
Бюджет у них, конечно, ограниченный, но Уок как-нибудь всё устроит. Было время — Эд владел «Тэллоу констракшн», Лия работала в компании мужа. Потом рынок повернулся к супругам Тэллоу задом. И все-таки не верилось, что дело только в падении цен на недвижимость. Лия засиживалась в полицейском участке допоздна, а в свободные дни пропадала на пляже. Что угодно, только б не идти домой, к Эду.
Уок открыл папку. С фотографии на него глядела Стар. Отчеты полицейских штата находились тут же.
