На обратном пути Уок обливался холодным потом, а что до лихорадки, так она просто выносила мозги. Зеркало заднего вида отражало налитые кровью глаза; Уок пытался их тереть, но стало только хуже. Борода отросла на приличную длину, в ремне пришлось пробить новую дырку. Полицейская форма стала велика, погончики рубашки сползали с плеч.
Уок заехал в магазин спиртных напитков, взял шесть бутылок пива.
Марта жила на Биллингтон-роуд, на приличном расстоянии от города. Домик у нее оказался почти игрушечный, с белой калиткой, с клумбами по обе стороны от дорожки, с ухоженной лужайкой и многочисленными подвесными кашпо с цветами. В другое время на все эти детали Уок отреагировал бы улыбкой.
Внутри было тесно от документов. Каждым дюймом Мартин дом свидетельствовал о бесконечной кропотливой работе, цель которой — защищать малых сих.
Уок уселся на крыльце. К тому моменту, как Марта вынесла целое блюдо домашних кукурузных чипсов, он успел осушить две бутылки пива. Хрусткий ломтик обжег ему язык, и Марта рассмеялась.
— Жестоко с твоей стороны.
— Некоторые любят погорячее.
Они пили, сидя близко-близко.
Уок начал успокаиваться только к вечеру. Позволил себе всего две бутылки пива, хотя настрой был — напиться в хлам, а еще лучше — вернуться в Фейрмонт и с максимальной доходчивостью, посредством воплей и ругательств, объяснить Винсенту Кингу, какого тот свалял дурака.
Марта тянула вино.
— Ты должна повлиять на Винсента. Пусть признает себя виновным.
Уок потер шею. Напряжение, раз поселившись в верхнем отделе позвоночника, уже не отпускало.
— Его дело — безнадежное, сам понимаешь.
— Понимаю.
— Означает это только одно.
Уок поднял глаза.
— Винсент Кинг хочет умереть.
— А мне что делать?
— Можешь сидеть здесь, накачиваться алкоголем и вместе со мной сетовать на злодейку-судьбу.
— Звучит заманчиво. Еще варианты есть?
— Сам займись его делом.
— А я, по-твоему, чем занят?
Марта вздохнула.
— Ты ломишься в наглухо закрытые двери и понапрасну взываешь к равнодушным — обратите, мол, внимание на нестыковки. А Винсентово дело подразумевает кое-что другое. Тебе надо найти зацепку. Если же ее нет от слова «совсем» — сгодится любой обходной путь. И здесь уже не до этики. Сейчас, инспектор Уокер, все зависит от того, насколько далеко вы готовы зайти.
На хайвее разгулялся вихрь, вздыбил душную пыль. Ранний вечер, всего пара пикапов, но изнутри доносится музыка. Возле двери Уок помедлил. Окинул взглядом главную улицу Сан-Луиса. Представил, как Стар привозила сюда, в это заведение, своих детей.
Приглушенный свет, неубиваемый запах табака и прокисшего пива. Кабинки пусты, только у барной стойки два посетителя, да еще несколько слушателей окружили импровизированную сцену из крашеных деревянных ящиков. Старик-певец исполняет что-то в стиле блюграсс[27], здорово фальшивит. Впрочем, слушатели довольны — отбивают такт ладонями на собственных ляжках, не забывают пить.
Искомого выродка ему описала Дачесс. Уок тогда усадил ее подле себя и расспрашивал, пока голова не отяжелела от подробностей, от событий, которых другой судьбе хватило бы на месяцы, а то и на годы. Интонации Дачесс, точнее их отсутствие, терзали душу — казалось, детства у этой девочки не было вовсе.
Бад Моррис, коротко стриженный бородач с крупными, привычными к деревенской работе руками. Заметив, что Уок приближается, Бад закатил глаза, словно проблемы с законом были ему давным-давно предсказаны — и вот начались.
— Потолкуем?
Бад Моррис оглядел Уока с головы до ног и усмехнулся.
Уок хлебнул содовой. По натуре он был застенчив; напористости не добавили ни годы службы, ни полицейский значок. В ушах прямо-таки звенело: не лезь, пусть этим занимаются полицейские штата. Он крепче стиснул стакан. Слова Марты оказались громче.
Бад пошел в уборную. Уок — за ним. В дверях вдохнул поглубже, расстегнул кобуру и шагнул к писсуару. Мгновение — и ствол уперся в Моррисов затылок.
Всплеск адреналина, дрожь рук и коленей.
— Твою мать! — Это Бад обмочил себе джинсы.
Уок плотнее притиснул дуло к стриженой голове. Со лба его катился пот, капля повисла на кончике носа.
— Господи боже, ладно! Спрашивай давай, псих-одиночка.
Уок опустил оружие.
— Скажи спасибо, что я тебя не в баре прищучил. Вот бы ты при своих дружках обмочился… Все равно заговоришь у меня как миленький.
Бад быстро взглянул на него, перевел глаза на джинсы. Понял, что деваться некуда. Из бара донеслись одобрительные возгласы — старик-певец затянул «Безутешного парня»[28].
— Стар Рэдли, — произнес Уок.
Бад сначала вроде не понял, о ком речь, но уже в следующее мгновение протрезвел.
— Говорят, у тебя был конфликт с ней и с ее дочерью. Стар пела, а ты руки распустил.
Бад качнул головой.
— Ничего серьезного.
Уока стало потряхивать. Он вообще адекватный — ведет допрос в туалете, угрожает оружием? Или это активные поиски зацепки?
— Ну водил я ее проветриться пару раз.
— И?..
— Не срослось.
Уок снова поднял револьвер. Бад стал пятиться.
— Клянусь, не было ничего.
— Ты ее бил?
