– Конечно, если он не дурак, а тут дураков нет, начал я её горячо заверять, переместившись к ней на диван с намерением ещё раз пройтись по пройденному материалу, для закрепления в памяти её выдающихся навыков в устном изложении.
Наслаждаясь её искусством и в порыве восторга, я ей прошептал:
– Бросай ты думать о далёких мечтах, а обрати взор на местных гениев, какого захочешь, тот замуж тебя и возьмёт.
– Пвавмдвааам?, спросила она, не бросая начатое.
– Правдаааа, взвыл я в завершении.
В конце, Поля, облизав губы и восстановив дыхание, решила «ковать железо» прямо на мне. И под мерное её перемещение и скольжение, тихо с придыханием произнесла: – Пушкина хочу.
– Так, «погиб, поэт, невольник чести…» почти 150 лет тому назад, вырвалось у меня, а сам подумал: «Ну и завихрения у девочки на сексуально-филологической почве. Ну, да, а что ты хотел? Вся жизнь в Мире литературы и поэзии, родители филологи, небось, над девичей кроваткой и «образок», в виде портретика потомка «Арапа Петрова» висел, бередил девичье сердечко.
– Настоящего Пушкина хочу, выкрикнула она, при очередном её крутом спуске с моей «горки». И тут бы уже и моя «кукуха» окончательно вылетела бы, если бы при следующем, самом глубоком её спуске, она не добавила: «Олькиного».
Здесь я, с облегчением, придержал её сзади, за прелестные выпуклости и крепко прижал к себе, в полном восторге, от ощущения, здорового удовольствия и психической нормальности Поли и себя самого.
Поля пришла в себя намного быстрее меня, «опыт не пропьёшь», мелькнула у меня в голове, совершенно не к месту, поговорка. Она смотрела сверху, прямо мне в глаза, своими бездонными голубыми глазищами и молча требовала от меня положительного ответа.
– Да, только и смог я из себя выдавить и то с трудом, физическим.
С этими моими словами она меня страстно поцеловала и тут же, по военному, вскочив с меня, начала быстро приводить себя в порядок. Начав с душа. Я же только начал, медленно, приходить в себя.
Как бы то ни было, я привёл тоже себя в порядок. Потом Поля отвела меня в гостиницу, в мой номер. В котором я ещё не был. Но вещи мои уже были там. По дороге я вспомнил о «чековой книжке» с отрывными договорами. И когда мы с Полей зашли в номер, сразу предложил ей это подписать.
– Что это?, она спросила не читая и одновременно расписываясь с нужном месте.
– Да, это твой отказ от материальных претензий ко мне, выпалил я, свою трактовку этого документа.
– Толково, похвалила она кого то неизвестного, наверное юриста. – Мы такие в «массажке» сразу подписываем, продолжила Поля. Только, Дэн, это нужно делать «до», а не «после», укорила она меня серьёзно.
– Виноват, исправлюсь, отчеканил я ей и принял стойку «смирно».
– Давай, что ли, чаю выпьем?, а то ужине ещё не скоро, предложила она и потянулась к телефону на трюмо.
– Алло, это из номера…, ах да, вам же видно, хорошо, нам чаю, и да, конечно, скороговоркой, но уверенно она сделала заказ, видимо делала это не первый раз.
Чай и «к чаю» принесли довольно быстро. Я только и успел переодеться более официально, зная о намечающемся торжественном заседании.
За чаем мы продолжили наш разговор:
– Ты тоже в МГУ училась?, задал я «дежурный» вопрос Полине.
– Что значит «тоже»?, отреагировала она встречным вопросом.
– Так я туда на второй курс перевёлся вот буквально «на днях», выпалил я.
– О, молодец, а куда?, спросила она.
– Да на «пропаганду», ответил я.
– Ого, чекистом будешь?, она, с уважением посмотрев на меня, толи спросила, толи, констатировала очевидный факт.
– Да нет, просто так нужно, скупо ответил ей.
– Уже с зав. кафедры МЛена познакомился?, пошла она дальше, прихлёбывая чай и смакуя конфету «Птичье молоко».
– Какого млена?, переспросил я, решив, что Полина, с набитым ртом, что-то не то сказала.
– Так сокращённо «Марксизма-Ленинизма», а у Вас там не так?, пояснила она аббревиатуру и спросила заодно про наше сокращение в КПИ.
– У нас «Мел» зовут, пояснил я, и тут же добавил, – но это строго между собой, оглядываясь и шепотом. В былые времена, за такое, парни рассвет встречали уже в казарме, учитывая, что у нас там 99 % студентов это ребята.
– Ясно, у нас тоже так было, а девочек просто «за порог», а сейчас всех «за порог», в армию берут только по блату, не то хвалила она такой порядок вещей, не то осуждала и повторила вопрос:
– Ну, как тебе наш главный с МЛена, уже познакомился?
– Неее, пока только с секретаршей Катей и замшей, Ольгой…, забыл, как её, не важно, ответил я, тоже попивая вкусный «министерский чай», то есть чай в стакане и в подстаканнике, с лимоном и сахаром-рафинадом на отдельных блюдцах. И заедая вкусными бутербродами.
– Аааа, Катюха классная, хоть и не студентка ни разу, но на призыв «парттыщи» тоже откликнулась, а сейчас, по ходу, даже после «демобилизации» никак остановиться не может, решила уже на общественных началах всем доказать, что секс в СССР не только есть, но и бесплатен и доступен каждому, ха-ха
– А, как у Вас с этим тут?, спросил я с неподдельным интересом.
