Быть счастливой и одновременно глубоко несчастной. Несмотря на свои ошибки и многочисленные оплошности, я сумела сделать из Ноэ быстро взрослеющего, сильного мужчину. Теперь мне придется пересмотреть все, на чем до сих пор было основано мое существование: Ноэ станет самостоятельным, у него появился отец и вторая семья, которая тоже займет место в его жизни. Я теперь одна и избавилась от груза, давившего на меня со дня рождения Ноэ. Я выполнила одно из своих предназначений и одновременно создала вокруг себя вакуум. Мне придется все придумывать с самого начала. Паком хотел, чтобы я написала себе новую историю, пока он будет обновлять свою. Мне понадобится время, много времени, чтобы создать продолжение. Все-таки удивительно, что вся цепочка событий выстроилась исключительно по воле случая…
На обратном пути Ноэ спросил, можем ли мы поехать куда-нибудь вдвоем на несколько дней перед его путешествием с друзьями. Как отказаться от такого предложения?! Я не рискнула бы даже мечтать о чем-то подобном! Пока мы ехали, он нашел два билета до Лиссабона на завтра. Я позвонила Полю, чтобы предупредить.
– Ты не против, если меня не будет в “Ангаре” несколько дней?
– Нет, а что?
– Мы с Ноэ ненадолго уедем.
– Хорошая идея.
Судя по его странно безучастному голосу, он был не в восторге.
– Считай, что это мой отпуск. А потом я все лето буду безотлучно на рабочем месте!
– Не заморачивайся насчет работы. Как все прошло в Сен-Мало?
Я покосилась на сына, который уставился на бегущий за окном пейзаж и погрузился в свои мысли. Вероятно, не так уж глубоко погрузился, потому что ответил раньше меня:
– Поль, я позвоню тебе позже. Все нормально, правда.
– Я рад за тебя, Ноэ. Хорошей поездки вам обоим. Будьте осторожны на дороге.
– Поль! Подожди! – попыталась я его удержать, но он уже выключил телефон.
Что с ним такое? У меня пропало желание улыбаться.
– Что-то не ладится с Полем, мама?
Если какая-то проблема и существовала, мне о ней ничего не было известно. После объявления результатов экзаменов мы с Полем только изредка пересекались, он стал неуловимым, словно порыв ветра, а я не задавала никаких вопросов, потому что меня смущало нечто новое, что промелькнуло между нами в тот вечер.
– Нет. Наверное, он просто чем-то занят. Давай сейчас не будем… Разберусь после Португалии.
Я отложила на потом внезапное плохое настроение моего компаньона и сосредоточилась на нежданном счастье нескольких последующих дней. Следуя тому же порыву, я не взяла с собой письмо Пакома. Из страха его потерять, да и вообще пора было. Зачем каждый день перечитывать слова любви, слова прощания? Больше мне ждать нечего, любые варианты, кроме единственного, исключены, и пришло время смириться. Мне больше не хотелось страдать попусту. Впереди у меня была жизнь.
Поездка в португальскую столицу окончательно скрепила наше с Ноэ взаимопонимание, нашу близость. Мы говорили обо всем, ничего не скрывая, ничего не стесняясь, мы воспользовались этими днями, чтобы окончательно убрать все недомолвки, заполнить последние белые пятна в его истории. Он задал мне уйму вопросов о моих студенческих годах, о нашей жизни с Николя, когда мы были ненамного старше, чем он сейчас. Он расспрашивал обо всем, вплоть до мельчайших деталей, – знакомился со своими родителями. Я наконец-то могла свободно обсуждать с ним ту юную женщину, которой тогда была, ее колебания, ее отчаяние. Я даже описала ему свое состояние, когда впервые явилась в фотостудию Поля. Было так приятно рассказывать сыну правду о себе, я испытывала огромное облегчение! Я не стремилась произвести на него впечатление, однако заметила, что моя история, то, что мне пришлось пережить, взволновало его. Я чувствовала, что мы стали по-новому уважать друг друга, потому что теперь ему известны мои слабые места. Между нами формировалась более здоровая, более искренняя и, главное, более прочная связь. Отныне на нашей любви не осталось темных пятен. Я могла любить сына, не опасаясь, что раскроются мои тайны, он мог любить свою мать целиком, со всеми достоинствами и ошибками.
Одна ночь дома, машина постиранного белья – и Ноэ отправился с друзьями на Корсику. А я осталась одна. Я легко переживала одиночество. Настолько легко, что без особых усилий отказалась от перечитывания письма Пакома. Мне это больше не было нужно; чтобы уснуть, меня не тянуло к письму. Поэтому я спрятала его в коробку с сувенирами на чердаке у родителей. Когда я расставалась с ним, у меня сжалось сердце, но я почувствовала себя спокойнее. Шло время, вот уже месяц, как Паком уехал, исчез из моей жизни. И сейчас он понемногу превращался в воспоминание…
