Почти все представительницы слабого пола, живущие в Миртле, вздыхают по местному доктору Алену Смиту. Но сердце его удается завоевать лишь Наде Адам, очаровательной женщине и талантливой журналистке, недавно поселившейся в этом маленьком орегонском городке.Однако на самом пике их любви Надю ждет настоящее потрясение: она с ужасом узнает, что доктор совсем не тот человек, за которого он себя выдает…
Еще вчера он пытался проехать в машине по тесным от автомобилей бостонским улицам, а сегодня уже на севере, за сотни миль от родного дома. Два долгих года доктор Георг Лейтон не был в Миртле — маленьком орегонском городишке, ставшем немалой частью его запутанной и сложной жизни. И где теперь его дом? Правда, в Миртле его знали под другим именем. Для знакомых и коллег он был просто Ален. Доктор Ален Смит — несчастный погибший друг оставил ему это имя. Этим именем Георг воспользовался, когда в результате ошибки следствия было объявлено, что той ночью погиб он, Георг. Мужества явиться с повинной у него не хватило. Он растерялся и спрятался в Миртле. Тогда казалось, одинокая, полная лишь забот о пациентах жизнь частично искупает его грехи.
И так тянулось долгих девять лет. Если бы не Надя, не смерть Эдды Карпентер…
Он вспомнил миниатюрную женщину с водопадом шелковистых каштановых волос и нежной кожей, малышку Элли — каштановый вихрь в розовом платьице… Больше всего на свете он хотел сейчас увидеть этих двух женщин — большую и маленькую. Какова будет встреча? От этого зависит вся его дальнейшая жизнь. Георг писал им изредка письма, но он не мастер на слова… Да и разве способна бумага все вместить? Год в хорошей, но все же тюрьме. И еще год, когда он, уже работая с отцом, не мог покинуть Бостон, ибо освободили его условно…
У Элли сегодня праздник — день рождения. Георг нащупал в кармане маленький сверточек, лежащий рядом с простой коробочкой для ее мамы. Наверняка ведь первый вопрос Элли будет о подарке. Георг устало посмотрел по сторонам. Боже, как же долго тащится этот автобус…
На этот раз пациенткой была женщина. Из-за нее доктор Ален Смит был вынужден выбраться из-под теплых одеял в холодное февральское утро и спуститься по обледенелой горной дороге в город. Мягкий свежий снег прикрывал коварный лед. Видимость исчислялась уже не милями, а футами.
Шипованная резина помогала доктору удерживать его «бронко» на дороге, а горячий кофе не давал заснуть, но и сильная доза кофеина не улучшила скверного настроения Алена.
Больничная стоянка была почти пуста. Ночная смена работала не в полном составе из-за эпидемии гриппа в округе. Даже его коллега Ник Стикс свалился, и поэтому уже недели полторы Алена каждую ночь вызывали в отделение неотложной помощи.
Его тело молило о сне, а мозг жаждал отключиться. Монашеская жизнь сама по себе не сулит больших радостей. Но монашеская жизнь без сна еще ужаснее. Однако и то и другое было результатом сознательного выбора доктора Смита, хотя и не без влияния внешних обстоятельств.
Остановившись у входа в отделение неотложной помощи, он оставил ключ в замке зажигания. Такую привычку он приобрел в первые же месяцы после приезда в штат Орегон — экономил ценные минуты при срочном вызове.
Доктор не боялся, что уведут его машину. Практически все в Миртле и большинство жителей округа знали, что серо-голубая машина с вмятиной на правом крыле и треснутым ветровым стеклом принадлежит доку Смиту.
За девять лет — семь из них он был единственным врачом в радиусе сорока пяти миль — док стал неотъемлемой частью долины, почти такой же, как деревья, давшие название расположенному в ней городку.
За его спиной посмеивались, что он пустил здесь корни. Еще бы: никуда не выезжал из округа, редкие часы отдыхал от работы, никогда не получал писем и даже телефонные звонки его были исключительно деловыми.
Он был в курсе всех сплетен, но не интересовался ими. У него свои основания жить в Миртле, и никого они не касаются, как и причина, по которой он в свои тридцать восемь остался холостяком и собирался оставаться им и впредь.
Пока он стряхивал снег с ботинок, мимо медленно проехала одна из двух городских патрульных машин. Преступления в Миртле были редки и обычно связаны с увлечением спиртным.
В трехпалатном отделении неотложной помощи дежурила Элен Бриз — очень опытная сиделка лет под сорок, работавшая по ночам, чтобы днем заниматься семьей, — у нее было пятеро детей и муж-рабочий.
— Гнусное утро для воспаленного аппендикса, — бросил Ален сиделке, заполнявшей медицинскую карту. Элен ответила ему бодрой улыбкой, что только ухудшило его настроение. Ну кто может улыбаться в пять часов утра? Он так даже и не пытался.
— Судя по вашей белой голове, на улице все еще идет снег, — проговорила она с типичным для нее невозмутимым видом.
Как и другие больничные старожилы, Элен привыкла к мрачному настроению доктора. Большинство приписывало мизантропию Алена постоянным перегрузкам. Некоторые же намекали, что в Миртле доктор укрылся от неприятных воспоминаний о мучительном прошлом.
Врач изучает анатомию по учебникам и на вскрытиях. Знание человеческой натуры приобретается в ежедневной работе, а он-то схватывал все на лету. Впрочем, люди всегда любопытны и всегда готовы обсудить соседа.
— Да, идет снег и жуткий ветер. — Ален сбросил теплую куртку и меховые перчатки, небрежно провел рукой по своим влажным волосам и посмотрел на часы: двадцать восемь минут от дверей до дверей.
