– Императрица посылала меня с заданием, – ответила я, падая на колени с нарочитым испугом, не вполне поддельным, как и одышка. – Я вернулась по доброй воле.
– Так шпион и сказал бы, – ответил голос из-за ворот. – Но ты давай, стой там. Мои люди не прочь попрактиковаться в стрельбе по мишени.
– За хребтом собралась чилтейская армия. – Я по-прежнему стояла на коленях на дороге, воздевая руки в мольбе. – Но почему они там, а не здесь? Город не осаждают, держась на расстоянии. У меня есть интересные сведения, но кричать о них тем, кто собрался меня убить, я не стану.
Я ничего не слышала, но могла представить шепот их пререканий, звон натянутой тетивы под пальцами. Моя судьба зависела от множества рук. Что бы ни приказали солдатам, достаточно одному выпустить стрелу, и для меня все кончено.
А для них так было бы лучше.
«Я не готова умереть. Ты же никогда не давала мне толком пожить».
– Ты вооружена, – прорезал ночную тьму новый голос сверху. – Брось оружие.
Поднявшись, я выдернула из ножен главный кинжал, и он с громким лязгом упал на дорожный камень. А потом я устроила представление – задрала юбку платья, которое мне дала императрица Хана, и неспешно вытянула припрятанный там клинок. Он последовал за своим собратом, а я развела руки и повернулась под взглядами наблюдателей. Наверху послышался смех, несомненно, кто-то предложил заставить меня снять всю одежду. Я бы с радостью согласилась отвлечь их славными женскими формами под лунным светом у закрытых ворот, но стоявший на стене командир был неглуп и не отдал такого приказа, предпочитая, чтобы его люди были начеку. Как я надеялась, не настолько, чтобы проверять мои сапоги.
«Глупо оставлять это на волю случая», – сказала
«А какой еще у нас был путь? И вообще, это далеко не самая глупая часть нашего плана».
Появилось теплое чувство общности, странно умиротворяющее и не совпадавшее с ситуацией – я стояла с поднятыми руками перед вражеским городом, в ожидании неминуемой смерти, когда от пыток меня может спасти лишь единственный нож, упрятанный в сапоге.
– Открыть ворота, – прокричал голос из темноты. – Держите прицел. Шевельнет руками – и она мертва.
Предупреждение для меня. Настоящие приказы, наверное, отданы приглушенно, шепотом, кого-нибудь уже послали в замок. Императрица, конечно же, спит, но добраться туда и поднять ее – это недолго. Часы тикают.
Ворота предупреждающе скрипнули в темноте и приоткрылись так, что мне пришлось сжаться, протискиваясь через щель. На меня давили не только пристальные взгляды сверху – половина чилтейского войска ожидала там, в темноте, недосягаемая для огней факелов.
Ворота закрылись у меня за спиной, и со всех сторон ко мне поспешили шаги. Чьи-то руки вцепились в мои запястья, меня заставили опустить голову и втащили в низкую дверь, шипя предупреждения и угрозы. Я боролась с желанием проткнуть всех и каждого тем ножом, которого мне не полагалось иметь. Вместо этого я позволила им себя тискать и толкать вонючими от пота плечами в кожаных доспехах.
Еще одна дверь. А потом их руки заставили меня опуститься, и я сжала зубы, когда мои коленные чашечки встретились с полом. Комнатенку в надвратной башне заливал золотистый свет, отражался от пряжек и рукоятей клинков, играл в волнах шелковистых плащей. Толпились и что-то бормотали солдаты. Ноги двигались в танце вокруг меня. Я ждала не шевелясь, наблюдала, как музыка страха кружит их, словно марионеток.
– Если ее величество лично ее выпустила, значит, мы должны просто…
– Она же убийца. А ты хочешь отвечать за гибель ее величества? Нет? Тогда подождем.
– Но сейчас разгар ночи. Так мы можем долго прождать.
– Значит, будем ждать долго.
Они продолжали шептаться и беспокойно перетаптываться, но я смотрела в пол, отмечая не лица, а ноги, не взгляды, а звуки. Несколько человек за моей спиной, впереди еще больше. Слишком много.
– Она сказала, что у нее какая-то информация, – прошипел тот же голос, что говорил раньше. – Почему же она молчит?
– Почему бы тебе самому ее не спросить?
Кто-то хихикнул. Они опять зашевелились, еще более встревоженно. И тут раздались уверенные шаги. Передо мной остановились чьи-то ноги.
– Ты говорила, что у тебя есть какие-то сведения, – произнес голос, несомненно принадлежавший молодому мужчине. – Говори.
– Я сказала, что не стану говорить, пока на меня нацелены стрелы.
Никакого категоричного отрицания. Похитрее. Эти солдаты нервничают. Много времени миновало с тех пор, как чилтейцы осадили Кой. Город никогда не захватывали, но и кисианского принца никогда не казнили без суда, император никогда не бежал, как изменник. Все теперь шло не так.
– Опустите луки, – приказал другой голос, вероятно, их командира. – Она в наших руках. Возвращайтесь на стены.
Застучали скользящие в колчаны стрелы, а потом зашлепали по камням шаги, и людей стало меньше. Молодой человек не двигался, его ноги все так же твердо стояли передо мной.
– Ну? – сказал он. – Больше никаких стрел.
