Максим на самом деле оказался довольно проворным пареньком. То ли мысль о том, что он теперь чуть не помощник главного, то ли хорошая оплеуха его так подбодрили, Эмма не стала вникать. Но он стянул пижаму за полсекунды и даже ловко зашвырнул ее в стиральный агрегат. Тут же натянул спортивные штаны, футболку, застегнул липучки кроссовок и молча встал перед Эммой.
– Все, идем. Ты будешь главным, кто отвечает за завтрак.
Макс согласно кивнул головой.
Пара мальчишек лет двенадцати яростно спорила с Егором на Зеленой магистрали. Оба держали в руках магнитные доски и страстно желали кататься прямо тут, на узенькой зеленой дорожке, огибающей кругом Главную площадь и парк.
– А где нам теперь гонять? – орал один, коротко стриженный и черный, с такими яростными глазами, что Эмма даже остановилась от удивления. И на кого он, интересно, похож?
– Не гонять вообще, ясно? А кому не ясно, тому я наваляю по шее! – точно так же громко разрывался Егор. – Правила никто не отменял! Катаемся только по Оранжевой магистрали!
– Так она же закрыта! Решетки задвинуты! Не видишь! – не сдавался чернявый.
– Вот когда откроем – тогда и покатаешься! – ответил Егор.
– А ты не командуешь тут! Почему это я должен тебя слушаться? Ты что, главный робот?
– Он хуже! – вмешалась Эмма. – Он – главный взрослый. Он старше тебя, и поэтому ты его слушаешь. Ясно?
– На три года всего старше! Нашелся взрослый! Тоже мне. Давно сопли высохли? Да я ростом выше тебя, недомерок!
Чернявый действительно вымахал так, что догнал ростом Эмму, и получалось так, что Егор был чуток ниже его, всего-то на какой-то сантиметрик.
– Ты забыл Закон? Правила надо соблюдать, иначе начнутся беспорядки и хаос. И тогда придут фрики, – попробовала застращать Эмма.
– Фрики закрыты внизу, не ври. А по Закону мы должны слушаться роботов, а не детей. А если роботов нет, то каждый сам себе правило и сам себе указ. Вот и все. Попробуй останови меня. – Мальчишка ухмыльнулся и принялся устраиваться на магнитной доске.
– Вы орете так, что слышно на весь уровень, – раздался веселый голос Кольки-Колючего.
Он перепрыгнул через низкую скамейку и ограду, рядом с которой стоял ряд папоротников в горшках, подскочил к чернявому и ловко выдернул у него из-под ног магнитную доску. Чернявый хлопнулся напол, возмутился, вскочил и замахнулся на Кольку, но тот поймал его руку и сказал:
– Я тебя знаю, пацан, ты мой брат. Двоюродный. Тихон зовут, правильно?
– Какой я тебе брат? Что ты брешешь?
– Фу, как грубо. И где хваленое воспитание? Я все знаю про своих родных, раскопал в файлах. Ты сын брата моего отца, поэтому получается, мой двоюродный брат. Значит, мы почти семья. Ты знаешь, кто становится фриком? Сколько тебе лет? Двенадцать? Так вот, родной, еще три годика, и ты превратишься в зверя. Знаешь, как это происходит?
Колька приблизился к Тихону так, что его глаза оказались напротив глаз двоюродного брата, крепче сжал его руку и шипящим голосом произнес:
– А начинается это со злости. Сначала приходит страшная злость, и хочется кусать и рвать. Хочется убивать всех, кто рядом с тобой. После начинается тошнота.
Колька говорил медленно, тихо и четко, не отрывая взора от братца. Второй мальчишка, не такой наглый и шустрый, замер, сморщился и попятился.
– Тебя начинает тошнить, – продолжал Колька. – Но ты все равно желаешь убивать. Тебя рвет, у тебя жар, тебя ломает. Все тело ломает. Приходит сильная боль, но никто не может дать тебе обезболивающее, потому что никто не может к тебе приблизиться. Ты убиваешь всех, кто рядом с тобой. Ты превратился во фрика. Ты забыл своих родных, забыл свое имя, забыл свою историю. Теперь ты – зверь. Ты хочешь этого?
– Придурок, – пробормотал Тихон, вырывая из Колькиного захвата руку и отодвигаясь.
Но попыток вернуть магнитную доску он уже не делал.
– Вот именно, – ответил Колька. – И если ты не желаешь превратиться в зверя, так будь человеком. Даже если рядом нет роботов, чтобы направлять твои действия. Даже если ты предоставлен сам себе. Не делай гадости. Нам нужны помощники, чтобы сохранить хоть какой-то порядок на станции, вот, давай, помогай. Посмотри, сколько малышни оказалось на нашем попечении.
И Колька мотнул головой в сторону притихшего Максима.
– И что делать? – осторожно поинтересовался Тихон.
– Во-первых, если ты мой брат, то надо держаться вместе. Во-вторых, помогать. Ты завтракал? А младшие, что живут с тобой?
– Мы все завтракали. Думаешь, не управились без роботов? – хмыкнул Тихон. – Справились, все у нас в порядке.
– Кто из младших с вами живет?
– Нас в каюте четверо: я, вон Игорь, – он мотнул головой в сторону второго мальчика, – и две девочки десятилетние. Они и готовили завтрак. Да что там готовить? Намазал ореховым маслом хлеб – и готово.
– Ладно. Тогда стой тут на магистрали вместе с Егором и следи, чтобы никто не мотался на досках. Тут слишком узкая дорожка для катания, поэтому никаких магнитных досок. Могут быть аварии и несчастные случаи.
