Мы не встретились после Победы, шесть месяцев группа Петровича успешно выполняла задание в Виннице и дождалась прихода Советской Армии. Клава летом сорок четвёртого спрашивала обо мне у наших ребят в киевском госпитале.
Погибла Клава на задании весною сорок пятого.
Мы идём через ночь широким солдатским шагом. После того как под Винницей оставили наших разведчиков, нам не надо ни с кем соразмерять свои силы. Мы не боимся столкнуться вплотную с врагом. Шестые сутки мы чапаем на север. Нас пятнадцать человек. В деревне у Дмитрия, где отдыхали целые сутки, к нам присоединись два местных паренька. У одного имелась припрятанная винтовка, найденная на поле боя, у другого обрез времён гражданской войны. Ребята молодые, здоровые. Они рвались бить оккупантов.
Ещё двое нами «выменяны» в местном отряде Цендровского, на который случайно набрели под утро. Это Михаил Гуров и Николай Афонин. Беглый разговор с ними сразу убедил, что они коренные москвичи. Жили возле цирка на Цветном бульваре.
Одиссея их была обычной для тех тяжёлых годин. Служили два друга в экипаже боевого бронепоезда, о котором писалось в сводках Совинформбюро. Под Киевом он был повреждён. Команда бронепоезда подорвала свои пушки и паровоз, и с боями пошла на восток прорываться из окружения. Шли недели. Наступала холодная осень сорок первого года.
– Однажды заночевали в стогах сена, – грустно рассказывал Михаил Гуров, – до фронта оставалось недалеко. По утрам слышались раскаты орудий. Просыпаемся от чужого злого смеха: «Ком, ком, рус!» Вылезли, у нас два карабина и по несколько патронов на брата. А их человек десять, уткнули автоматы в свои животы, направили стволы на нас и ржут, как лошади.
– А остальные ваши? – поинтересовался Николай Полещук.
Им повезло, немцы к другим стогам не пошли, хотя их была целая колонна. Так мы оказались в плену.
– Откуда на вас полицейская форма? – зло спросил Иосиф.
– Больше года нас пересылали из одного лагеря в другой, совсем доходягами стали, осталась кожа да кости. Тут случился набор в лагерную полицию. Выдали мы с Афониным себя за украинцев и записались в полицаи, чтобы при первом удобном случае бежать к партизанам. Концлагерь под Киевом, где мы находились в полиции, начали эвакуировать, вот мы на ходу поезда и спрыгнули с винтовками под откос.
Узнав, что среди нас много москвичей, они попросились к нам в отряд. Командир местного отряда не возражал отпустить их, но только без оружия, и просил помочь патронами. «Торг» состоялся. Всего одна засада на шоссейке, и оружия у нас будет навалом.
Ночью решили подорвать железку Бердичев – Житомир. Потом взять направление строго на восток, пересечь Фастовскую железнодорожную линию и уйти в Гетеревские леса. Там искать группу Николая Ивановича.
Снова наша днёвка в настоящем лесу. Надоели эти овраги и кусты по берегам речек. Гуров и Афонин оказались смелыми ребятами. Сами вызвались снять «по-тихому» немецкий патруль. Без ликвидации охраны заминировать железку невозможно. Подстраховывали их Павел Киселёв и Иосиф Савченко.
Михаил Гуров и Николай Афонин неожиданно выросли на тёмном фоне неба.
– Порядок, вот две винтовки манлихер, шинели тоже прихватили, становится холодно. Можно минировать, следующий патруль пойдёт минут через тридцать. Тогда поднимут тревогу.
– Куда вы их дели? – спросил Николай Полещук.
– Затащили в кусты, до утра не найдут, но шум будет.
Минировали быстро, на стыке рельсов под шпалу подсунули мину и тол. После маскировки Антон Скавронский посыпал противособачьей махоркой. Не успели отбежать метров на триста, как послышался шум поезда, и сразу же громыхнул взрыв. За нами разрасталось зарево огня. Началась беспорядочная пальба из пулемётов и автоматов, в небо взвились десятки ракет, значит эшелон был воинский. Очень хотелось посмотреть, что там наворотили. Но перед нами расстилалась степь, и этой ночью надо успеть пере-сечь шоссейную дорогу, железку и углубиться в лес.
Мои сапоги доживали последние дни. Хорошие были сапоги, но сейчас уже никакие верёвки не помогали.
– На чёрта принесли эту голубую шинель, – ворчал я на ребят, – догадались бы снять сапоги…
– Что ты, на такую шинель зимой выменяешь шапку и валенки в придачу, – шутили хлопцы.
Сапоги своими подошвами отмерили свыше тысячи километров.
Вечером завернули в небольшую деревеньку. Надо искать связь с партизанами и выходить на группу капитана Крючкова. В хату зашли с Николаем, Павел остался во дворе охранять нас. Местные жители даже если что и знают про Крючкова, скажут только тогда, когда убедятся, что мы их знаем, тут действовала своя конспирация и круговая порука сельчан, существовавшая с древних времён, с одиннадцатого века.
В хате возились ребятишки. Кто-то входил, кто-то выхолил. Нас пригласили сесть за стол. Появилась кринка с молоком и отрезок каравая хлеба. Мы расспрашивали хозяйку.
– Приходят к вам партизаны в армейской форме?
– Всякие заходят с оружием, разве запомнишь, – как-то неуверенно отвечала женщина.
