Мы — плотники незримого собора полностью

Темпл откинулся на спинку кресла со ртом, переполненным слюной, которую он не мог проглотить, поэтому выплюнул ее. Он не ощущал себя книжным героем. Ему было зябко и страшно. Он чувствовал себя маленьким, свернувшимся в клубок. Он изменил будущее. Этого никто не знал, кроме него и Эллен Абботт.

А она об этом забудет.

– Эллен, прошу тебя, постой, дождись меня!

Вот, значит, каково спасать мир. Внутри все похолодело, по щекам горючие слезы в три ручья, руки дрожат, если не схватишься за колени. ЭЛЛЕН!

Такси резко затормозило перед его гостиницей. Он вылез, пошатываясь, неся какую-то околесицу. Он услышал окрик таксиста, но все равно побежал. Влетел внутрь и бросился вверх по лестнице.

Он отворил свою дверь и еще стоял перед ней, боясь ее распахнуть. Ему было страшно заглянуть в комнату. За ним по пятам, чертыхаясь, поднимался таксист. А что, если уже поздно…?

Сделав глубокий вдох, Стив открыл дверь.

Она была на месте! Машинка никуда не делась!

Стив хлопнул дверью. Заперся изнутри и одним безумным скачком перелетел через всю комнату к машинке, горланя и печатая одновременно.

– Эллен! Эллен Абботт! Эллен, я добился своего. Все кончено. Вы еще там?

– О, Стив, у вас все получилось. Вы сделали это для нас. И я не нахожу слов. Вас нечем вознаградить. Я даже не могу помочь вам, но как бы мне хотелось! Перемены уже начались: всё темнеет и тает, как восковые фигуры, смывается Потоком Времени…

– Продержитесь еще чуть-чуть, прошу вас, Эллен!

– Раньше в нашем распоряжении было всё Время, Стив. Теперь я не в силах сдержать преобразование материи и мгновений. Это все равно что хвататься за звезды!

Внизу, на залитой солнцем улице, притормозила машина. Из нее раздались голоса. Хлопнула металлическая дверца. Люди Маккракена искали Стива, и, наверное, с оружием…

– Эллен! Скажите мне напоследок. Здесь, в моем времени, где-то должны были жить ваши предки. Где, Эллен?

– Не мучайте себя, Стив! Как вы не понимаете, это бессмысленно!

– Скажите, пожалуйста. С кем бы я мог говорить, кого бы я мог увидеть. Скажите, где?

– В Цинциннати. Ее зовут Елена Ансон. Но…

По коридорам гостиницы забухали тяжелые шаги, заглушающие голоса.

– Адрес: Си-стрит, 6987…

А потом время вышло. На том конце города Маккракен лежал на последнем издыхании. И каждый удар его угасающего сердца действовал на Эллен и Стива Темпла.

– Стив, Стив, я…

Потом он отправил ей свое последнее послание. То, что он давно хотел поведать ей из глубины своей души. Пока он объяснялся с ней, в дверь колотили кулаками, ее выламывали плечами, но он все же сделал свое признание в отчаянии последних мгновений:

– Эллен, Эллен, я люблю тебя. Услышь меня, Эллен! Я тебя люблю. Не покидай меня сейчас. Нет!

Он печатал и печатал эти слова без остановки, и обливался слезами, как ребенок. Его горло было не в состоянии всего этого выговорить, и он продолжал и продолжал печатать…

…пока клавиши не заволокло мглою, пока они не растаяли, растворились и улетучились из-под его пальцев. А он продолжал печатать до тех пор, пока не исчезло осязаемое, блестящее чудо машинки, и его пальцы тыкали в пустоту и стукались о голую столешницу.

Даже когда дверь высадили, он не переставал рыдать…

1943

Океан мирно почивал. В его зеленой пучине возникло слабое шевеление. На дне водной долины мелькали яркие оранжевые точечки мелких рыбешек-стрелок. Мимо, разверзая пасть, прошнырнула акула. Осьминог лениво приподнял было одно из щупальцев, зачем-то им покачал и опять залег на дно, притихший и мрачный.

Рыбины то сновали вокруг ржавеющего, искореженного остова потопленного транспорта, то юркали в зияющие пробоины и люки c сорванными крышками, то выныривали обратно. Надпись на носовой части гласила: «Корабль США ”Атлантик“».

Вода зеленым студнем беззвучно обволакивала судно.

И тут появился Конда со своей командой.

Они плыли по темным океанским просторам, словно искорки мечтаний. Конда возглавлял своих подопечных. Копну его рыжих волос развевало течение, густая медно-красная борода струилась по его мощной груди. Он вытягивал свои большие руки, стискивал ими воду, отталкивал ее назад, и его длинное туловище устремлялось вперед.

Остальные во всем подражали Конде, и при этом царила полная тишина. Как на киноленте, из которой вырезали звуковую дорожку, мелькали белые руки и ладони, сложенные ковшиком, мерцали ступни. Только глубоководная тишина и бесшумные движения Конды и его воспитанников.

Алита приблизилась к его отбрыкивающимся пяткам. Она плыла, широко распахнув глаза, зеленые, как морская волна, темные волосы растекались по обнаженному телу, а рот кривился в безмолвной гримасе.

Алита почувствовала, что рядом с ней кто-то есть: другая женщина, меньше ростом, очень худая в своей наготе, с седыми волосами и сморщенным усталым лицом. Она тоже плыла без устали.

Над их головами молниеносно пронеслась Элен с горящими от гнева глазами, длинными платиновыми волосами и странноватым смехом.

– Долго еще, Конда?

Мысли пожилой женщины сквозь толщу воды проникали в мозг каждого пловца.