— Он не мог пойти в другой клуб, а? — Вопрос больше смахивает на риторический, и Лёля, точно не ждет на него никакого ответа. — Ну почему именно сюда? — сокрушается она, вызывая у меня живой интерес.
Стараясь проследить за ее взглядом, оборачиваюсь и выхватываю из толпы знакомую фигуру. Я еще толком не поняла, кто это, а моя интуиция, очнувшись от легкого алкогольного забвения, орет о том, что вечер теряет свою беспечность. Сердце вдруг утешает свой бег, и жар волнения обжигает щеки.
Только не это! В панике хватаюсь со стола бокал и делаю жадный глоток. Терпкая жидкость обжигает горло, и я закашливаюсь.
— Лёля, — откашлявшись, с надеждой обращаюсь к подруге, — скажи мне, что я ошиблась и там не тот самый мужик, который в прошлый раз увел тебя из клуба.
— Это он, — обреченно вздыхает подруга, прикусывая нижнюю губу, — и он не один, — словно извиняясь, уточняет она.
Немой вопрос в моих глазах она сопровождает утвердительным кивком с искренним сожалением.
— Черт! — прикрываю рот ладонью, продумывая план побега.
Я не хочу с ним встречаться. Только не здесь! Только не сейчас!
Я не готова. Я боюсь!
— Так, дорогая! — почти строго одергивает меня Лёля, пытаясь пресечь нарастающую панику. — Успокойся и дыши! Они нас не заметили, так что у нас есть отличная возможность смыться, прежде чем произойдёт что-нибудь непоправимое.
Мы синхронно встаем со своих мест и, словно воришки, теряясь в толпе, спешим к выходу.
— Прости, — извиняюсь перед подругой, когда мы оказываемся в ярко освещенном фойе клуба, направляясь к гардеробу. — Я не хотела портить нам вечер. Но я…
А что я? Я тот еще страус! Просто прячу голову в песок, не желая сталкиваться с ним в реальности. Я поставила точку в наших отношениях. Виртуальную, но все же точку. А произносить все это вслух, глядя в его шоколадные глаза и утопая в их манящей искренности, я не готова.
— Не говори глупости! Я тоже не… — Она запинается на полуслове, смущенно вздыхая.
— Кирилл! — посещает меня догадка. — Это он, да? Лёль, там был Кирилл, — уже утверждаю, а не спрашиваю, вспомнив, где и при каких обстоятельствах я видела того мужчину и почему мое сознание так среагировало на его присутствие и подсказало, что и Саша может быть здесь. — И это он — автор твоей беременности?
— Да, Кир, — подтверждает она, но он не знает и знать не должен! Ясно!
Киваю, уверяя ее, что я на ее стороне и поддержу любое ее решение. Раскрываю сумочку, чтобы достать номерок и забрать в гардеробе свое пальто.
— Черт! — слышу за спиной раздраженный возглас Лёли. — Я сумочку в зале забыла. Подождешь меня?
— Конечно. Куда же я денусь? Я пока свои вещи заберу, — пожимаю плечами, провожая взглядом ее быстро удаляющуюся фигуру.
Но не успеваю я дойти до гардероба, как на мою талию уверенно ложатся крепкие мужские руки, захватывая меня в плен жарких объятий и припечатывая спиной к каменному торсу.
— Привет! — шепчет мне прямо в макушку знакомый голос. — Я скучал.
— Привет… — неуверенно отвечаю я.
Делаю несмелую попытку высвободиться из его цепкого захвата, чтобы развернуться к нему лицом, но натыкаюсь на холодный взгляд любимых глаз. Воздух вокруг моментально леденеет, становясь хрустящим и колючим. Я не могу вздохнуть, не почувствовав режущей боли в груди, и замираю, словно мышь перед злым и голодным котом.
*Александр*
Полдня, как одержимый, не выпускаю телефон из рук, боясь пропустить звонок или сообщение от любимой жены. Сам периодически набираю ее номер, но слышу лишь длинные гудки, а в груди зарождается необъяснимое чувство беспокойства и потерянности. Успокаиваю себя только тем, что Белка на встрече с матерью, тем более что они давно не виделись.
Несмотря на то, что Кира вот уже месяц как прилетела из Штатов, с семьей она видится не часто. Она либо в университете на лекциях, либо со мной. Изредка остается ночевать у меня, но чаще я отвожу ее в их городскую квартиру, оставленную Лизой специально для дочери. А мой брат со своей новой семьей живет за городом.
Так что я вполне допускаю, что моя домашняя мамина принцесса настолько поглощена общением с родительницей, что просто не слышит телефонного звонка. Даже тогда, когда ближе к вечеру мне приходится срочно вылетать, а я так и не могу с ней связаться и просто отправляю ей сообщение с объяснением причин отъезда, я безоговорочно верю: у малышки все хорошо. Я даже представляю ее растерянный и смущенный вид, когда она увидит триллион неотвеченных звонков, и как сильно она будет раскаиваться в том, что пропала с радаров так надолго.
Но когда утром следующего дня я с обуявшим меня, словно мальчишку, нетерпением кликаю по иконке мессенджера, в котором отображается уведомление о пришедшем от Белки сообщении, не то я там ожидаю увидеть, совсем не то.
Расстаться?! Какого черта! Что за бред!
Меня штормит на по-детски. Колотит, как Бобика в тридцатиградусный мороз.
