– Под каким-нибудь домом. Я вполне могу добраться и сама.
– Чтобы миссис Строгие Правила уволила тебя за то, что ты прибыла не в коляске?
Мама закатила глаза и вывезла из кладовки запасное кресло. В нем Ревна могла с грохотом двигаться только по ровной дороге, но его сделал папа, и она очень его любила.
Пока ее не сбила та телега, Ревна терпеть не могла сидеть на одном месте. Вечно где-то носилась, и угнаться за ней не удавалось даже папе. А потом случилась беда. Ей тогда было девять, и она, наслаждаясь полной свободой, ветром летела над землей. А пришла в себя уже в заводской больнице Таммина. Ноги ниже икр были объяты огнем.
Правую ей ампутировали чуть выше лодыжки, левую пониже колена. Поначалу ее ежедневно изводили фантомные боли, простреливая там, где у нее когда-то были лодыжки и ступни, словно они, уснув, требовали хорошей встряски. Когда она увидела топорные, похожие на ходули деревянные протезы, сделанные папой, ее затошнило. Но она научилась на них ходить, а когда они стали малы, папа сделал новые. С каждой новой версией они, по ее ощущениям, становились все лучше и лучше. Наконец он принес с завода достаточно обрезков, чтобы сделать ей ноги из живого металла. Когда она выросла окончательно, он их хорошенько подогнал, и теперь о ней, по-своему, уже заботился металл. Она могла ходить не хуже других, но у них в доме все равно хранились кресла-коляски, на тот случай, если она устанет. А теперь они нужны были и для ее работы.
Она застегнула куртку и сняла с вешалки у двери чистый шарф. Мама заправила его под куртку, наклонилась и поцеловала дочь в лоб.
– Я рада, что ты здесь, – сказала она.
– Я тоже, – ответила Ревна.
Вновь раздался стук в дверь.
– Кто там? – спросила мама и бросилась открывать.
Ее отодвинул в сторону человек в серебристой шинели.
Проблема заключалась в следующем: ее пришли арестовывать.
Для нее такой поворот событий не стал неожиданностью. Она думала об этом полночи. Но все же теперь у нее дрожали руки, а живой металл протезов невольно впился в икры.
– Ревна Рошена? – произнес скаровец.
Судя по виду, он не спал всю ночь. Один его спутник щеголял подбитым глазом, другой теребил полу порванной шинели.
– Что вам угодно, господа? – спросила мама.
Она стояла, сплетя перед собой пальцы рук и слегка склонив голову, – сама вежливость и любопытство. Но Ревна видела, как побелели костяшки ее пальцев и как дрогнул подбородок, когда она сглотнула.
Скаровец не сводил глаз с Ревны.
– У нас дело к вашей дочери.
Мама вздернула подбородок.
– В таком случае вам придется иметь дело и со мной.
– Все в порядке, – вмешалась в их разговор Ревна.
Маме нельзя было сходить с ума и спорить с этим скаровцем, ей надо позаботиться о Лайфе.
– Ты опоздаешь на смену.
Скаровец бросил взгляд на товарищей и сказал:
– Если хотите, можете пойти с нами.
– Мама… – начала Ревна.
– Садись в кресло, – ответила та.
Дочь понимала, что делала мама. Она пыталась выставить ее беспомощной и невиновной. Если они одурачили миссис Родойю, заставив недооценивать девушку, то почему бы этот трюк не повторить и со скаровцами? Ревна не думала, что это сработает, но все же села в кресло и промолчала, когда мама покатила ее к двери. Ее взгляд задержался на предметах, которые ей хотелось запомнить. Плита. Кривобокий пандус, который папа положил поверх щербатых ступеней крыльца. Береза, вызывающе пробившаяся сквозь каменистую почву во дворе. До несчастного случая она не раз на нее залезала. И всегда хотела когда-нибудь попробовать опять. А сегодня, вероятно, видела ее в последний раз.
Таммин представлял собой странное сочетание развалин и порядка. Дома горделиво возвышались рядом с кучами битого кирпича – жалких остатков человеческих жилищ и пожитков. Спасатели из группы быстрого реагирования с помощью открытых платформ из живого металла уже расчистили проходы к заводскому кварталу. Увидев странную процессию, они замерли на месте, и Ревна поняла, что еще до захода солнца эта новость разлетится по всему Таммину. Новость о том, что дочь предателя тоже увели.
Положив на колени ладони, Ревна старалась не обращать внимания на шепот за спиной. Вот так ее и запомнят. Не как девушку, которая никогда не опаздывала, упорно трудилась и оставалась на работе допоздна. У миссис Родойи никогда не было причин ее наказывать, да и девочкам на конвейере она ни разу не дала повода питать к ней неприязнь. С живым металлом она ладила лучше всех на заводе и умела успокаивать его одним прикосновением руки. Но этого помнить не будут. Она была инвалидкой и такой же предательницей, как ее отец. «СПЛЕТНИ МЕШАЮТ СОЗДАВАТЬ БОЕВЫЕ МАШИНЫ», но именно сплетни в Таммине всегда выступали в роли движущей силы.
