Ася широко распахнула глаза. Теперь наверняка растрезвонит эту новость другим девушкам из полка ночных бомбардировщиков. Линне надеялась, что командор придет ей на помощь, но Зима лишь подняла бровь, будто удивляясь ее неуместному молчанию. Ну зачем ей было ставить ее в такое дурацкое положение?
– Так точно, сэр, – ответила Линне, надеясь, что ее голос звучит уверенно, а не высокомерно или раздраженно.
– Я бы не прочь взглянуть, на что вы способны, – сказал Церлин.
– Почту за честь, сэр, – ответила она, хотя подозревала, что он больше обрадуется, если убедится в ее полной несостоятельности.
– А что скажете вы, мисс? – задал ей вопрос Церлин. – Как по-вашему, война – женское дело?
Она всеми силами пыталась скрыть отвращение, которое так часто появлялось на лице отца, когда он в личных беседах упоминал Церлина.
– Пока мы воюем с Эльдой, сэр, война должна быть всеобщим делом.
Он открыл рот и захохотал.
– Ай да молодчина, – сказал он, – настоящая молодчина. Ваши девушки-новобранцы все такие?
– Наши девушки все полны энтузиазма, но Линне так хотела воевать, что перед тем, как попасть к нам, переоделась юношей и записалась в Тридцать первый ночной гвардейский полк.
Внутри шевельнулась злость. Зима, стало быть, разворачивает план своего великого сражения. Линне думала, что ей нужна помощница, но для этого у Зимы имелась Ася. А Линне была лишь аргументом в ее политических диспутах. Ее бросили Церлину как кость, совершенно не поинтересовавшись мнением Линне на этот счет. Не задумавшись, в каком положении из-за этого окажется ее отец.
Церлин встал из-за стола и подошел к ней. Она усилием воли заставила себя не отступить, но в стену все-таки вжалась. Он нависал над ней и казался гораздо выше, чем ей помнилось, – при том, что вырос за это время не Церлин, а она. Вблизи она увидела в его глазах безумие – взгляд, порожденный страхом, властью и постоянным чувством ужаса, присущим человеку, который не имеет права на ошибку. В этот момент, вопреки своему желанию, она испытала к отцу толику симпатии.
– Как вас зовут? – спросил Церлин.
– Линне Алексеевна Золонов.
Пока он силился вспомнить ее, напряжение в его взгляде ослабло.
– Дочь Алексея?
– Совершенно верно, сэр.
На долю секунды безумие в его глазах исчезло. Церлин откинул назад голову и громко рассмеялся, будто это была лучшая шутка, которую ему приходилось слышать в жизни. Потом с такой силой хлопнул ее по плечу, что она чуть не упала на колени.
– А тебе известно, что отец рассказывает, будто ты учишься в какой-то мудреной школе? Не далее как на прошлой неделе он поведал мне, какой достойной юной леди ты стала.
– Высшее достоинство любой леди состоит в том, чтобы отдать за родину жизнь, – сказала она, даже не подумав, стоит ли произносить такие слова.
Церлин захохотал еще громче. Линне не нашла в себе сил, чтобы к нему присоединиться. Да, она бросила вызов отцу, но ни за что бы не хотела дать Николаю над ним какую-то власть.
Когда Церлин вновь обрел способность говорить, он схватил ее за руку и энергично потряс.
– У тебя благородная душа, – сказал он, – я передам отцу, что у тебя все хорошо и что он просто обязан тобой гордиться.
Линне сомневалась, что Николай скажет отцу именно эти слова.
– Благодарю вас, сэр.
Гордился ли ею отец? Или злился на нее? Или был слишком шокирован?
Что окончательно доказывало – она на своем месте.
Когда Церлин вернулся за стол, Зима встала и сказала:
– Ну что, убедился?
– Моя дорогая, очаровательная леди, ты и так уже убедила Исаака. Меня же прислали сюда только проследить за доставкой аэропланов.
Линне думала, что аэропланы с ревом ворвутся на базу, возвестив всему миру о появлении новых боевых машин. И немало удивилась, увидев их на летном поле, куда вместе с Церлином и командором Зимой они отправились после ужина. Гигантские паланкины, виляя из стороны в сторону плоскими задами, двигались по базе в сопровождении механиков, искрами приводивших их в движение.
Появление аэропланов собрало целую толпу. Девушки и парни сгрудились вместе, в кои-то веки не обращая друг на друга внимания, и вытягивали шеи, чтобы разглядеть их. Машины были прикрыты холстиной.
Полковник Гесовец, привлеченный шумом, узнал Церлина и тут же выпятил грудь. Чуть ли не отттолкнув Зиму, он ринулся вперед и протянул руку.
– Генерал, для нас огромная честь…
Церлин сграбастал ладонь Гесовца и один раз размашисто ее встряхнул.
– Я рад, – сказал он и пошел дальше.
Проходя мимо Гесовца, Линне почти до крови закусила губу, чтобы он не увидел ее ухмылку.
На краю поля они остановились. По приказу Церлина два человека подбежали к ближайшему аэроплану и сдернули с него холстину.
