Его голос не только стал глубже. В нем чувствовались резкие, отчетливые нотки, присущие человеку, привыкшему отдавать приказы и заставлять других их беспрекословно выполнять. Еще каких-то три месяца назад он маршировал бок о бок с ней на плацу, набивал трубку Кослена сухими коровьими лепешками и сбегал из казармы после комендантского часа, чтобы попрактиковаться в ночной стрельбе. Теперь же на его куртке болталась голубая звезда Особого контрразведывательного отряда военного времени. А это означало, что он больше не подчиняется полковым правилам. Приказы ему теперь поступали из другого источника, и ни одна живая душа, обладающая хоть какими-то зачатками здравого смысла, не стала бы спрашивать, что же это, собственно, за источник. Работа Таннова теперь заключалась в том, чтобы наблюдать и решать: кто не лишен изъяна, кого надо выслать, а о ком ненавязчиво позаботиться. Сегодня он обратил внимание на нее.
Не поднимая головы, Линне махнула рукой в сторону зданий и нарочито низким голосом ответила:
– Вон там, сэр. В доме со светло-голубыми ставнями.
– Не мямлите, мисс, – сказал он, – в армии мы не втягиваем голову в плечи, а держим ее высоко, потому что гордимся, что здесь оказались. Никто не собирается…
Он осекся и наклонился к ней. Она еще ниже опустила голову, но было слишком поздно.
– Алексей?
Пытаясь сохранить остатки достоинства, она выпрямилась и произнесла:
– Я теперь Линне.
Таннов с такой силой хлопнул ее по плечу, что она пошатнулась. Потом дернул за руку, которую Линне прятала за спиной, схватил ее ладонь и несколько раз энергично тряхнул.
– Ну ни хрена себе, – сказал он, – никогда не подумал бы, что встречу тебя опять. И уж тем более в расположении воинской части.
Он расхохотался своим добродушным смехом, который она помнила с момента их первой встречи. Смехом открытым, приглашавшим присоединиться к нему и других. Смехом, который совершенно не сочетался с его мундиром. Когда он повернулся, она поймала себя на мысли, что внимательно смотрит на его уши и шею, пытаясь отыскать следы легендарной способности превращаться в зверя, о которой шептались все кому не лень. Но ничто не указывало, что с ним произошли какие-то перемены, если не считать золотистых глаз. Он окликнул Досторова.
– Посмотри, кого я тут повстречал! – крикнул он. – Это же Алексей.
Досторов пожал плечами.
– Алексей Набиев, – уточнил Таннов, –
После этих слов Досторов сдвинулся с места и затопал по грязи. Ветер бросал ему в глаза волосы, но он был слишком занят своей изжеванной сигаретой, чтобы их убрать.
– Мисс, – пробормотал он и вновь попытался прикурить.
При слове «мисс» из пальцев Линне брызнули жаркие искры, но она тут же их погасила, напомнив себе, что перед ней скаровцы.
– Как ты здесь оказалась? – спросил Таннов, не выпуская ее руки. – Этот напыщенный краснобай, который здесь всем командует, знает, кто ты? Или мы
Он ткнул Досторова локтем в бок, тот в ответ его слегка пнул.
– Здесь все знают, кто я, – сказала она.
– Стало быть, теперь ты называешь себя Линне, – заметил он, будто пробуя это имя на вкус.
В конце концов он пожал плечами и вновь улыбнулся своей широкой, открытой улыбкой.
– Так сразу к нему не привыкнешь. Но мне думается, что ты совершила мудрый шаг, поступив в отряд Тамары.
Он приподнял и опустил брови. Досторов, увидев выражение его лица, покачал головой.
– Кослен все равно бы меня не оставил, – сказала Линне.
Она понятия не имела, как себя вести – молча скалить зубы или пытаться выкрутиться? Таннов, видимо, так же туповат, как и раньше. Как же он все-таки оказался в «Скарове»?
– И Тамара доверяет тебе летать на экспериментальных аэропланах? – спросил он, и уголок его рта пополз вверх.
– Она доверяет мне пользоваться искрами и сбрасывать бомбы, – ответила Линне.
А заодно обрушивать на Эльду огненный дождь.
– Летать будут другие.
Таннов, наконец, выпустил ее руку и опять ткнул Досторова плечом. Тот неуклюже дернулся и смял сигарету.
– Знаешь, а ведь Досторова чуть не понизили в звании за то, что он зачислил тебя в полк. Кослен целый час на него орал. Сказал, что он опорочил репутацию армии.
«И поэтому он стал скаровцем, да?» – подумала она, но вслух ничего не сказала.
В ее бывшем полку у каждого была припасена история о друге, который перешел служить в Контрразведывательный отряд. И изменился. Теперь парочка таких историй будет и у нее – хотя вряд ли кому-нибудь захочется их слушать.
Но Линне все равно не могла во все это поверить. Откровенность манер Таннова представляла собой полную противоположность типичному мрачному облику скаровца. С неуклюжим Досторовым дело обстояло еще хуже. Чтобы он взламывал коды и громил шпионов? Это же немыслимо!
Таннов протянул руку и потрогал прядку рядом с ее ухом.
– У тебя отросли волосы, – сказал он, наморщив лоб и склонив набок голову, – а тебе идет.
– Да пошел ты, – рявкнула она и с силой отшвырнула его ладонь.
