— Эмир, нет! — Часто дышит, из последних сил пытаясь меня остановить. Лезу в карман, доставая ту самую записку, которую она так умоляюще просила передать Флеминга своей семье.
— Если ты смелая, то посмотри мне в глаза! — Повышаю голос, проговаривая прямой ей в лицо. Клео словно не слышит моих слов. Трясти от гнева начинает. — Я сказал, посмотри на меня! — Ору, от чего она вздрагивает, распахивая глаза. Зрачки моментально расширяются, и цветная радужка практически исчезает. Сжимаю в кулаке записку. Без лишних объяснений Клео понимает все. — Я предупреждал, моя девочка, что предательство будет наказано. — Усмехаюсь, выбрасывая записку в сторону. Сжимаю тонкую шею пальцами, отрывая голову Клео от кровати. Почти прикасаясь губами к ее губам. Ощущая на них рваное горячее дыхание. Рассудок мгновенно затмевается. Каждая мышца на теле напрягается до предела. Возбуждение мощными импульсами встряхивает, делая мой член невыносимо твердым. Если не трахну ее немедленно превращусь в полоумного. В сумасшедше больного. Не выдерживая в губы впиваюсь. Пробираюсь языком в рот, подавляя сопротивление. Клео хватается рукой за мое плечо, пытаясь оттолкнуть. Больше не позволю ей властвовать. Слишком сильная потребность и голод. Начинаю лихорадочно кусать ее губы, от чего Клео постанывает. Боль, смешанная с наслаждением. Ей понравиться то, что я сделаю.
— Мой грязный ангелок, — в рот. Не прерывая сумасшедшего поцелуя. С каждым движением углубляя его. Посасывая податливый язык. Клео слегка откидывает голову назад, позволяя терзать ее рот. — Значит, тебе понравились поцелуи американца? — Бессознательно спрашиваю, мечтая получить отрицательный ответ. Огонь в ее глазах стремительно разгорается. Выжигая внутри моей души огромную дыру.
— Да! Понравились. Ты слышишь меня, Эмир, очень понравились! — Кричит прямо в лицо, совершая самую роковую ошибку в своей жизни. Старается быть уверенной и дерзкой, чтобы своими словами больно сделать. Исцарапать все еще живые закоулки моего сердца. Приподнимаюсь, хватая за вырез ее сорочки. Со всей дури начинаю тянуть в разные стороны, разрывая тонкую материю. Со злости. С громким характерным треском. Выдергиваю разорванный кусок ткани, небрежно кидая его на пол. Оставляя Клео в одних кружевных трусиках, с которыми ей тоже придется расстаться. На шее остается массивное колье, которое придает сексуальности. Внутренности жгут. Сердце буйно грохочет за грудиной.
— Ты пожалеешь о каждом сказанном слове, Альби. — Наклоняюсь, кусая ее за шею. В том месте, где импульсивно дергается сонная артерия. Языком облизываю, спускаясь ниже. К ложбинке между грудей. — Будешь молить, чтобы я целовал. — Начинаю игриво дразнить, угрожающе говоря каждое слово. — Чтобы трахал тебя, не останавливаясь. — Продолжаю целовать, с силой прикусывая сосок. Зажимаю его между зубами, оттягивая на себя. Клео приоткрывает рот, начиная хватать воздух. Губы пересохшие облизывает, смотря пьянеющим взглядом. — Только я, и никто другой. — Перехожу на шепот, и она прекрасно слышит каждое сказанное слово.
— Не дождешься. — Продолжает издеваться и провоцировать. Бросать вызов, наверно до конца не осознавая, чем это все обернется.
— Дождусь, и очень скоро. — Хватаю нагло за резинку кружевных трусиков, и, поднимаясь, стягиваю их по стройным ногам. Выбрасываю через плечо, оставляя Альби передо мной совершенно обнаженной. Прекрасна. Сексуальна. Ангел, который будет грязным и развратным только для меня. Кладу руки на внутреннюю часть ее бедер. Нежно веду пальцами выше, не церемонясь, касаясь гладко выбритых складок ее плоти. Клео вздрагивает. Тело начинает предавать, беспрекословно отзываясь на мои ласки. С ума схожу, понимая, что еще немного и я, наконец, все получу. Поднимаюсь с кровати, чтобы избавиться от одежды. Начинаю расстегивать ремень на брюках. Скулы Клео покрываются пунцовым румянцем. Она никогда не видела обнаженного мужского тела. Пора познакомить эту мнимую скромницу со всеми прелестями интимной жизни. Развязной и обжигающей. Расстегиваю ширинку, и Клео прикрывая глаза отворачивается.
