— Как же ты мне надоела! — Магда кричит громко на всю комнату. Подходит к моей кровати, вырывая газету из рук. Со злостью отшвыривает ее в сторону, смотря на меня озверевшим взглядом. Страшно даже становиться.
— Магда, прекрати. — Пытаюсь подняться с кровати, но блондинка хватает меня за плечи, удерживая на одном месте. — Отдай газету, прошу тебя. — Обреченно умоляя. В то же время грубо. Понимая, что окончательно потеряю все. Хотя это уже давно произошло.
— Сколько ты будешь убиваться, постоянно смотря на жалкий кусок бумаги? — Яростно в глаза смотрит. Продолжает говорить повышенным тоном голоса, словно пытается отрезвить. Рассеять мои иллюзии на спасение, которые я пыталась создавать. — Все кончено, Клео. Забудь о своей прошлой жизни. Не будь идиоткой, думая, что однажды вернешься домой. Этого не будет никогда. Слышишь меня, никогда! — Встряхивает за плечи. Отпускает. Поднимает газету с пола, бросая ее на мои колени. Разворачивается и идет к своей кровати. Приседает на край, прикрывая ладонями лицо. Нервно покачивается. Понимаю, что ее угнетает эта ситуация. Доводит до отчаяния так же, как и меня.
— Магда, пожалуйста, успокойся. — Слегка дрожащим голосом. Спускаю ноги на пол, подвигаясь к краю кровати. Не знаю, что можно сказать человеку, который угодил в такую же ловушку.
— Знаешь, Клео, я завидую тебе. — Убирает руки с лица, смотря пристально в глаза. Одержимо. До дрожи. — Настолько сильно завидую, что захлебываясь гневом, мечтаю тебя избить. — Честно. Колотящимся голосом. Не стыдясь показывать своих истинных эмоций. Мысленно перевариваю сказанные ею фразы, и не понимаю, чему мне можно завидовать. Не знаю, что ответить Магде. Да она, наверно, этого и не ждет. Смотрит, почти не моргая, продолжая говорить. — Когда-то, слыша фразу, что если тебя помнят, значит, ты все еще жива. А я мертва, Клео. Понимаешь, мертва! — Громко. Вздрагиваю после каждого сказанного слова.
— Не говорит так. — Внутри что-то екает. Больно. Тошно. Голова наливается свинцовой болью.
— Я говорю то, что есть. — Слегка утихает. Опускает взгляд, будто ей стыдно. — Тебя окружала семья, которая смирившись с потерей, до конца своих дней будут вспоминать. Бережно хранить твой образ в своей памяти, и продолжать любить. А обо мне не вспомнит никто, Клео. Мусор, который выбросили и забыли. Еще в детстве. Клео, я уже труп. А ты, — она начинает говорить уже более спокойным голосом. Взгляд тоже смягчается, — всегда будешь жить в сердцах тех, кто любит. Родные будут думать, что ты погибла и оплакивать. А по мне и плакать-то некому. Единственный человек, которого я искренне любила, воткнул нож в спину. — Магдалена умолкает, прикрывая глаза. Она в чем-то бесспорно права. И слыша ее крик души, становиться обидно и больно. Отталкиваясь руками от кровати, поднимаюсь на ноги. Делаю несколько шагов, сокращая между нами расстояние. Подхожу к Магде, желая обнять эту девушку. Дать ей почувствовать, что она не одна в этом большом, бездушном мире. Наклоняюсь, пытаясь заключить Магду в свои объятия. Успокоить. Но вместо того, чтобы откликнуться на мой жест, она хватает меня за руки, отталкивая назад. Смотрит исподлобья недовольно, стискивая зубы так, что я слышу их скрежет.
— Магдалена, я хочу, чтоб ты…
— Мне не нужна твоя ничтожная жалость. — Сквозь зубы. Не давая мне договорить. — В этом мире, каждый сражается сам за себя. Подумай лучше о себе. — Со злобой. Обреченностью, которая вовсю въелась под кожу.
— Возможно, все еще будет хорошо. — Сама не понимаю, зачем лгу. И Магде и себе тоже. Из этого ада нет обратной дороги.
— Клео, очнись. — Магда поднимается на ноги, снова начиная ходить по комнате. Места не находя. — Все кончено. Меня купил владелец одного из дорогих борделей в Катаре. — Тяжелый вдох, который, кажется, проносится эхом по небольшой комнате. — Я никогда не мечтала стать шлюхой, как девки из моего детского дома. Большинство из них отправились в Европу в поисках лучшей жизни, а стали всего лишь низкосортными проститутками. — С горькой усмешкой. Уже осознавая, что деваться некуда и придется ехать. Замечаю, как не прошеные слезы начинают бежать по бледной коже Магды, но она словно не ощущает этого. Просто изливает душу, пытаясь избавиться от накопившихся эмоций. Каждому в жизни нужна хоть какая-то поддержка. И хоть Магда старается быть одиночкой, она тоже не исключение. — Противно представлять, что тебя будут лапать грязные руки потных мужиков. По голому телу. Заставлять делать то, что они хотят. Это мерзко, понимаешь. Я окончательно себя потеряю. Девушки, которые попадают в подобные места либо свыкаются, раздвигая ноги перед каждым желающим, либо убивают себя наркотиками, чтобы навсегда избавиться от этой грязи. — Ужасающе слышать об этом. В холодный пот бросает.
— Не знаю, какая участь уготована мне. — С грустью. Безвыходность душит. Сердце на куски разрывается. На мелкие обрывки, которые собрать воедино уже невозможно.
