Смотрю на мужчину всего пару секунд, а потом, развернувшись, направляюсь на кухню, чтобы приготовить кофе. Беру большой золотой поднос, ставя на него две чистые чашки. Сахарницу и кувшин со сливками. Пустую железную вазочку, на которую выложу принесенные Сафиром сладости. Ставлю турку на маленький огонь. Медленно помешиваю, почти доводя до кипения. Выключаю, давая кипящему напитку немного успокоиться. Ставлю турку на поднос. Вспоминаю моментально, как по вечерам готовила чай для своего папы. Ностальгия захлестывает эмоциями. Бередя сердце. Душу наизнанку выворачивая. А находясь так близко к дому, воспоминания намного ярче и острее. И мысль о том, что отец вместе с Ником могут находиться сейчас в этом городе никак покоя не давала. Беру поднос в руки, направляясь в сторону гостиной. Сафир продолжает сидеть на диване, читая с интересом какую-то книгу. Отрывает от нее взгляд, слыша, что я подхожу ближе. Закрывает книгу, откладывая ее в сторону.
— Увлекся философией. Моя любимая литература. — Старается мило улыбнуться, но все же я ощущаю неподдельное напряжение и дискомфорт. Ставлю поднос на столик. Беру чашку, выставляя ее перед Сафиром. — Не нужно, Клео, я сам. — Делает жест рукой, запрещая мне налить ему кофе. Присаживаюсь напротив, смотря пристально на мужчину. Ожидая его следующих слов, потому что сама не знала, о чем с ним разговаривать. — Позволь, за тобой поухаживать. — Берет вторую чашку, наливая из турки горячий напиток. — Сахар, сливки? — спрашивает, слегка прищуривая глаза.
— Ложку сахара, предпочитаю кофе покрепче. — Отвожу взгляд, чувствуя повисшую неловкость. Сафир кладет сахар в мой кофе, размешивает. Подвигает мне чашку, а уж потом наливает себе.
— Знаешь, Клео, — начинает говорить, а затем резко замолкает. Разглядывает усердно мое лицо, словно пытается что-то понять, — сейчас моей дочери была бы чуть старше тебя. — С неимоверной грустью и тоской в голосе. Не понимаю, зачем он рассказывает об этом. Будто рвущийся крик души, который он не в состоянии сдерживать в себе.
— У Вас есть дочь? — Неожиданно быстро задаю вопрос, не успевая даже опомниться.
— Увы, нет. — Вздыхает обреченно. В глазах тонна боли и замершие слезы, которым он никогда не позволял выбраться наружу. — Судьба отобрала ее у меня, вместе с женой. — Отрывается от дивана, двигаясь на край. Раскрывает принесенную им коробку со сладостями, и подвигает ее ко мне. Хочет казаться спокойным, но я интуитивно ощущаю волнение.
— Вы были женаты? — Снова вопрос. История жизни Сафира все больше вызывала интерес. Быть может, узнав ее, смогу что-то понять. Не только о нем, но и о Эмире тоже. Ведь он очень давно стал частью жизни этого мужчины.
— Двадцать пять лет назад я встретил девушку. — Берет налитую чашку обеими руками, и, поднося ко рту, делает глоток. — Полюбил безумно. Женился. Но жизнь оказалась слишком жестокой, и отобрала ее у меня после четырех лет совместной жизни. — Создается впечатление, что за все эти годы, Сафир впервые позволяет себе это говорить. Поделиться с кем-то, больше не в силах носить все в своей душе.
— Что произошло? — Осторожно спрашиваю, опасаясь своими вопросами причинить мужчине еще больше боли. — Конечно, — сглатываю, пытаясь подобрать нужные слова, — если не хотите рассказывать, я все пойму.
— Это был так давно, Клео, — горькая усмешка, но смотря сейчас в его глаза, понимаю, что воспоминая все еще преследуют. Причиняют много боли и страданий. Оказывается, Сафир несчастный человек, — но я до сих помню все до мелочей. Мою жену звали Самира. — замирает на миг. С силами собирается, чтобы продолжить свой нелегкий рассказ. И почему-то я готова выслушать. Подарить чуточку заботы и понимания, которые так необходимы. — На раннем сроке беременности, мы узнали, что она смертельно больна. Острый лейкоз, который практически не поддавался лечению. Боролись за две жизни, но так и не смогли победить смерть. — Отводит взгляд в сторону, пытаясь скрыть непрошенные слезы. — Наша дочь умерла в утробе своей матери за месяц до планированного рождения. Организм Самиры сдался, и она ушла следом за нашей малышкой ровно через неделю. — Утихает. Давая мне несколько мгновений переварить его сказанные слова. Сложно представить потерю разом двух любимых людей. Это нескончаемое горе, которое навсегда меняет не только всю жизнь, но и самого человека.
— Как Вы пережили такую потерю? — Голос дрожит. Словно все, о чем рассказал Сафир, произошло и со мной тоже. Наверно я всегда слишком близко все к сердцу принимала.
— Сам не понимаю. В тот момент, кажется, все рухнуло. Клео, — он смотрит прямо в глаза, и я понимаю, что Сафир открыт и честен, — знаешь, я не помню лица своей жены. Не пытаюсь воссоздать ее образ в своей памяти. За все эти годы, никогда не позволял открывать коробку с совместными фото. — Без разочарования. Спокойно и сдержано.
— Почему? — Поддерживаю диалог, новыми вопросами, которые появляются в процессе его рассказа.
