Мы против вас полностью

– Ох. Вы с Петером будете ругаться так, что чертям тошно станет.

– Это плохо?

– Нет. – Суне улыбнулся. – Чтобы клуб жил, люди в нем должны гореть, а огонь возникает от трения…

– Лесные пожары тоже, – заметила Цаккель.

– Ты поняла мое сравнение, – вздохнул Суне.

– А это сравнение? У меня плохо с…

– Людьми? Чувствами? – попытался угадать Суне.

– …с поглаживанием по головке. Мне нужен игрок, который просто… прет вперед.

– Тогда тебе нужен Петер. Он их мотивирует, ты – тренируешь.

– Да.

– Он не будет разговаривать с Видаром. Но я могу поговорить с братом Видара.

– Братом?

– Да.

– А остальные трое? Беньи, Бубу и Амат? С ними Петер будет разговаривать?

– Нет.

– Нет?

– Если ты хочешь, чтобы он мотивировал Беньи, Бубу и Амата, разговаривать придется не с парнями. А с их мамами и сестрами.

– Странный у вас город, – констатировала Цаккель.

– Нам уже говорили, – подтвердил Суне.

Новость появилась на сайте местной газеты и тотчас разлетелась повсюду. Может, потому, что других новостей как-то не было. Может, оттого, что в наших краях к хоккею относятся по-особому. А может, именно тогда ветер – едва заметно для большинства – поменял направление.

Газета не писала, откуда у нее такие сведения, – только упоминала некий «надежный источник, близкий к клубу».

Чтобы победить на выборах, политику нужны конфликты, но союзники ему тоже нужны. Ричард Тео знал всего два способа сподвигнуть тех, кто не испытывает к тебе симпатии, сражаться на твоей стороне: общий враг или общий друг.

В тот самый день, когда Петер Андерсон познакомился с Элизабет Цаккель, журналистка из местной газеты позвонила одному местному политику. Но трубку взял Ричард Тео:

– К сожалению, человек, которого вы ищете, сейчас в отпуске. Я случайно проходил по коридору и услышал, что звонит телефон, – любезно пояснил он.

– А… его помощник прислал мне электронное письмо, просил позвонить… что-то насчет «Бьорнстад-Хоккея».

Включать дурочку Тео умел в совершенстве. А что паролем к электронной почте помощника было наименование полового органа и цифры «12345», оказалось лишь удачным совпадением.

– Что-то насчет «Бьорнстад-Хоккея»? Случайно, не про нового спонсора и нового тренера? – услужливо намекнул Ричард Тео.

– Что? – воскликнула девушка.

Тео изобразил нерешительность:

– Прошу прощения… я думал, это уже всем известно… какой же я дурак… взял и все разболтал! Да и не мое дело говорить о таких вещах!

Журналистка откашлялась:

– А можно… поподробнее?

– Могу я рассчитывать, что мое имя не будет упомянуто в статье? – поинтересовался Ричард Тео.

Журналистка, конечно, пообещала; Тео великодушно объяснил, что он «просто не хочет отнимать славу у Петера Андерсона, ведь это всецело его заслуга!».

Когда новость появилась на интернет-странице газеты, Тео отправился в продуктовый магазин, спросил, где владелец, и был препровожден на склад.

Фрак производил учет товара – постаревший бугай-хоккеист сидел за рулем грязного автопогрузчика. Как всегда, в костюме. В молодости Фраку не хватало внимания девушек, и он решил выделяться одеждой. Когда другие натягивали футболку, он надевал пиджак, а на похороны, куда все пришли в костюмах, он явился во фраке. Так Фрак и обрел свое прозвище.

– Меня зовут Ричард Тео, – сказал политик, хотя в этом не было необходимости.

– Да помню я тебя, мы в одну школу ходили, – пробурчал Фрак и спрыгнул с погрузчика.

Политик протянул ему большую коробку. Хозяин магазина с опаской принял ее.

– Я хочу помочь «Бьорнстад-Хоккею», – объяснил Тео.

– Люди здесь не хотят, чтобы клубом завладел политик, – ответил Фрак.

– Вообще политик… или ДАННЫЙ КОНКРЕТНЫЙ? – Тео подпустил самоиронии.

Фрак ответил осторожно и без враждебности:

– Я думал, ты в курсе, какая у тебя репутация. Чего тебе от меня надо?

– Дружбы и взаимной помощи! У нас с тобой общий друг, а по мне, общий друг важнее, чем общий враг.

Фрак открыл коробку, заглянул в нее.

– Что… что мне с этим делать? – Он безуспешно пытался сохранить невозмутимость.

– Все говорят, что ты лучший продавец в Бьорнстаде. Вот и продай их, – сказал Тео.