Кто-то толкнул Бубу так, что он полетел навзничь; Лит и его приближенные завопили, но тотчас умолкли. Бубу лежал на полу, а в паре метров за ним стоял Беньи. Он ничего не говорил – просто стоял, полуприкрыв глаза, взъерошенный, словно ссора началась у скамейки, под которой он провел ночь. Руки в карманах, высокомерный взгляд, настолько уверенный в производимом эффекте, что даже не угрожающий.
– Начнем сейчас, Лит, или подождешь, пока другие кореша подтянутся? – спросил Беньи, словно интересовался, хочет Лит средний или большой стакан газировки.
Дружки Лита покосились на него, ожидая инструкций. Лит встретил взгляд Беньи и поспешно отвел глаза. Он изрыгнул оскорбление, но ему не полегчало, даже когда он проворчал:
– Да насрать, мы лучше займемся вами на льду. Удачи вам с вашей лесбиянкой! Для вас – самое оно! Вы же все играете, как проститутки!
Беньи поднялся на носки, Лит уперся в пол пятками. Когда к ним по коридору побежали учителя, Лит как-то слишком охотно махнул руками в их сторону, притворяясь, что уходит только из-за них. Но Беньи так и стоял на месте, не опуская взгляда, и каждый, кто это видел, понял, что это означает в школьной иерархии.
Особенно внимательно наблюдал за происходящим Лео Андерсон.
Мая вместе с Аной стояла возле своего шкафчика, когда до них донеслись вопли и звуки ударов: драка. Школьные здания словно специально строят с такой акустикой, чтобы звуки настигали тебя в любом углу, чтобы одни ученики непременно были в курсе жизни других, хотят они того или нет. К месту происшествия уже бежали учителя; Мая мельком увидела, как поодаль, в коридоре, ученики выпускного класса яростно лупят друг друга. Что это глупость, она поняла, едва слова сорвались с губ, но все-таки спросила:
– Из-за чего вы теперь-то деретесь?
В паре метров круто обернулась ее ровесница и бросила, источая презрение:
– Не строй из себя дурочку, двуличная шлю…
Произнести последний слог девице не дала подруга, но какая разница? Взгляд Маи задержался на ней секундой дольше. Вытаращив глаза и впившись в ладонь ногтями, девица гаркнула:
– Как будто ты не ЗНАЕШЬ, из-за чего они дерутся! Тебе же в радость, да? Все драки в этом сраном городке – из-за ТЕБЯ! Ее высочество Мая Андерсон, принцесса Бьорнстадская!
Имя Маи девица словно сплюнула ей на могилу. Подружки оттащили ее. На рюкзаке девицы краснел брелок «Хед-Хоккея» – в «Хеде» играли ее парень и старший брат. Оба дружили с Кевином.
Мая и Ана привалились к шкафчикам, пульс бился так, что дребезжали жестяные дверцы. Этому конца не будет. Никогда. Мая обреченно простонала:
– Что им от меня еще надо? То я жертва изнасилования, то лживая шлюха, то… ПРИНЦЕССА?
Ана стояла, глядя в пол; торжественно откашлявшись, она изрекла:
– Ну… если кого-то это утешит, то Я ЛИЧНО продолжаю считать тебя самой обычной тупицей!
Крепости горя в углах Маиного рта еще какое-то время держались, но под конец сдались, и над подъемными мостами и валами взвилась улыбка.
– Ну ты и дура…
– …сказала ТУПИЦА! – фыркнула Ана.
Мая расхохоталась.
Потому что нельзя, чтобы кто-то из этих сволочей увидел другое.
Бубу ворочался на полу, как крупная подстреленная косуля. Амат подбежал, протянул руку и вместе с Беньи со стоном поднял его на ноги.
– Почему тебя, такого тяжеловеса, так легко сбить с ног? – ухмыльнулся Амат.
Бубу, вообще-то не блиставший остроумием, неожиданно выдал:
– Хер смещает центр тяжести.
Хохот Амата и Беньи эхом прокатился по коридору. Только они втроем и остались в «Бьорнстад-Хоккее» из всей юниорской команды прошлого года, но сейчас казалось, что этого достаточно.
– Слышали? Мне разрешили тренироваться с основной командой! – радостно сообщил Амат.
Бубу кивнул, но в следующий миг вид у него сделался озадаченный:
– Что там Лит нес про «лесбиянку»?
Амат и Беньи воззрились на него в изумлении:
– Ты не знаешь, что у бьорнстадской основной – новый тренер?
Лицо Бубу излучало полное непонимание. Слухи по Бьорнстаду, может, и распространяются со скоростью света, но до Бубу доходят не сразу.
– Но почему лесбиянка-то? У нас что, будет тренер-ЛЕСБИЯНКА?
Беньи промолчал. Амат откашлялся:
– Слушай, Бубу… мы сказали – «основная команда».
– Хочешь сказать, мне не место в основной? – выпалил Бубу.
Амат пожал плечами:
– Разве что в качестве дополнительного конуса на тренировках. Без тебя твои коньки вообще-то ездят несколько быстрее…
Беньи заржал, Бубу попытался схватить и стукнуть Амата, но тот оказался слишком проворным.
Все трое валяли дурака, но в глубине души знали: они действительно хорошие хоккеисты. И воспользуются шансом попасть в основную команду. Иначе кто они? Если не хоккеисты?
Школа постепенно заполнялась учениками и сотрудниками. Новый семестр, предвкушение пополам с ужасом, горькая радость от встреч с теми, кого любишь и с теми, кого ненавидишь, и понимание, что ты бесповоротно обречен снова дышать одним воздухом и с теми и с другими.
В кабинете директора молодая учительница, Жанетт, в последний раз пыталась убедить мужчину в пиджаке, сидевшего напротив и потиравшего виски:
