– Ариа? – Уильям надевает монокль. Не знаю, зачем он это делает. У него есть очки. Они висят у него на шнурке на шее, но он всякий раз достает этот старый монокль. – Зачем ты надела эту хипповую шляпу?
– О, – слышу я голос Кейт, доносящийся откуда-то из середины, – это ты в «Таргет» купила, да, Ариа?
Нет. Только не мое имя. Нет, нет, нет.
Уилл закатывает глаза:
– Вряд ли в «Таргет» есть хипповые шляпы, Кейт.
– Но они там есть! – Духовная Сьюзан, наша возвышенная учительница по танцам, машет фиолетовым шелковым палантином, чтобы привлечь к себе внимание. – В отделе костюмов, рядом с ассортиментом мазей от грибка стопы.
Мне становится жарко. Не просто жарко. Я сгораю. Где-то в этом сарае сидит мой бывший парень, смотрит на меня удивительно теплыми медовыми глазами, разглядывает мою шляпу и думает о грибке. Я нервно сжимаю руки в кулаки и снова разжимаю их, перенося вес с одной ноги на другую.
– Харп, если ты сейчас же не найдешь два свободных места, – шепчу я, – я умру, по-настоящему, вот так, прямо здесь и сейчас.
– Впереди есть несколько, – невозмутимо говорит она, берет меня за руку и тянет за собой мимо рядов. Но вдруг она замирает на месте. – Не сюда.
– Что? – меня прошиб пот. – Ты ведь не серьезно? Иди дальше, Харп!
Уильям возмущенно шикает:
– Харпер, вечно ты мешаешь моим городским собраниям!
Она неуверенно прикусывает нижнюю губу. Все смотрят на нас. Серьезно, все. И одна пара глаз принадлежит Уайетту.
– Туда мы не сядем, Ариа. Там Нокс.
Ясно, у Харпер кризис. Это я понимаю. Между ней и Ноксом что-то произошло, и моя лучшая подруга, которая никогда ни к кому не испытывает чувств и не позволяет никому, кроме меня, приближаться к ней ближе, чем на два метра, в прошлом году, по «Скайпу», с огромными сердечками в глазах вдруг начала рассказывать мне о Ноксе слишком много такого, что я никогда не хотела бы знать. Так продолжалось несколько недель, пока он ее не бросил. Вот такие дела с Ноксом. Это было до того, как у него появилась Пейсли.
Я заставляю себя окинуть сарай взглядом, мысленно умоляя мозг автоматически отбросить лицо Уайетта, если оно появится. К счастью, это срабатывает.
– Харп, пожалуйста. Тут всего два места свободно. Я тебя прошу.
Харпер стискивает зубы и уже собирается просто уйти с собрания, но тут она замечает отчаянное выражение на моем лице под огромной, еще более отчаянной хиппи-шляпой, и покорно вздыхает:
– Ладно. Уговорила. Только рядом с ним сядешь ты.
– Поняла. Идем уже.
Я опускаю глаза и сосредотачиваюсь на зарубках на дереве: раз, два, три, семнадцать, пока мы протискиваемся сквозь ряды, и я с облегчением опускаюсь на свободное место.
– Ты своей шляпой угодила мне в глаз, Ариа.
Я моргаю. Рядом со мной Нокс потирает лицо, а Пейсли наклоняется к нему и широко улыбается:
– Привет!
Я отвечаю ей улыбкой:
– Привет.
Нокс вздыхает:
– Приветами они обмениваются, пока меня тут зрения лишают.
– Прости, но шляпа мне жизненно необходима.
– Без тебя было так хорошо.
– Я тоже по тебе скучала, Нокс.
– Тс-с, – глаза у Харпер вспыхивают, но она на него не смотрит. Уголком глаза я вижу, как она беспокойно ерзает на тюке сена. – Мне для счастья в этом году не хватает только сделать презентацию «Яркие моменты Хэллоуина в Аспене».
Нокс наклоняет голову:
– Спорим, это будут тыквенные сани?
– Ничего подобного, – возражаю я. – Они были два года назад. Уилл каждый год делает что-то новое.
– А может, он наденет костюмы на лошадей, – пробормотала Пейсли. – Салли зашугает весь город.
– Ее и без костюма весь город боится, – отвечает Харпер, но тут же прикусывает губу.
Уилл простирает руки на своем троне:
– Настало время объявить главное украшение на Хэллоуин в этом году! Джек, будь так любезен…
Отец Нокса, сидящий в первом ряду, отрывает взгляд от мобильного телефона:
– Чего?
– Гвоздь программы, – шипит Уильям, показывая на что-то, накрытое лошадиной попоной и в ржавой тачке.
Джек, кажется, растерян:
– А что с ним?
– Кати его сюда!
– А, понял.
Он встает, подходит к тачке и толкает ее к трону Уильяма.
– В этой штуке не больше двух метров, – говорит Пейсли. – Почему он сам не прикатил тележку?
Нокс сжимает ее коленку:
– Дай ему время, детка.
– Да сколько еще времени?
Я наклоняюсь к Ноксу:
– Видишь, какое у Уильяма лицо?
Она хмурится:
– Нет, какое?
– Это эпический взгляд Китнисс Эвердин. Как тогда, с огнем.
– С огнем?
Я поднимаю подбородок:
– «…И если мы горим, вы горите вместе с нами!»
В этот момент Уилл прерывает свою речь о ежегодной хэллоуинской саге в городе Аспен, потому что отмахивается от мухи, которая жужжит у него над головой, и мой боевой клич разносится по всему амбару.
Несколько жителей смеются. Дэн, владелец «Лыжной хижины» в высокогорье, благодарно присвистывает сквозь зубы и восклицает:
– Тащите факелы, друзья!
Уилл хмурится:
– Я волнуюсь за тебя, Ариа. Сначала шляпа, теперь эти тревожные слова. У тебя ничего не случилось?
