На десятки километров раскинулся Магнитогорский металлургический комбинат. Ритмично и четко работает огромнейший производственный организм. На страже интересов нашей социалистической Родины, на страже мира два десятилетия стоит наш богатырь Сталинский Магнитогорск.
Мне вспоминаются дни, когда, вместо цехов Магнитогорского комбината, здесь была широкая степь. Кирка, лопата, железные зубья экскаватора дружно вгрызались в вековую целину, расчищая место для будущего гиганта.
Двадцать лет тому назад я пришел на стройку комбината, не имея ни квалификации, ни жизненного опыта. Да и откуда могла быть квалификация у батрака, проработавшего более десятка лет на кровососов-кулаков? В 1929 году я вступил в колхоз, но строительство магнитогорского гиганта тянуло меня, и в 1930 году я приехал на Магнитострой.
Несколько месяцев копал котлованы для первой мартеновской печи, а затем перешел на рудник. Сразу полюбилось горняцкое дело. Был воротовщиком на шурфах, потом лебедчиком на шахтах. А на сопках все больше и больше вырастало буровых вышек.
Мы помним, как толковали «ученые» иностранцы о незначительных залежах руды и нерентабельности строительства на этой базе большого металлургического завода. Наши советские геологи и горняки практически доказали, что запасы руды в сопках горы Магнитной неисчерпаемы, их хватит на многие десятки лег.
С большим волнением я вспоминаю горячие дни подготовки к пуску рудника. Комсомольские ударные бригады прокладывали железнодорожные пути. Строительные работы кипели по всему горизонту на протяжении десятков километров. С горы нам было видно, как строители рыли котлованы, ставили арматуру, поднимали леса коксового и доменного цехов.
У подножия рудника строилась рудоиспытательная станция. Мы с гордостью наблюдали, как ударные бригады штурмуют верховье Урала, чтобы перепоясать бетонным поясам древний Яик, как воздвигались корпуса кирпичного, лесопильного заводов, ремонтно-механических мастерских.
На комсомольских и профсоюзных собраниях мы, безусые юнцы, горячо обсуждали планы будущей металлургической стройки, фантазировали о будущих доменных печах, мартенах, блюмингах. Сидя у костра, невдалеке от палатки, мы мечтали не только о конце стройки (хотя она только начиналась), но уже видели себя машинистами экскаваторов, горновыми, сталеварами, вальцовщиками, электриками.
Значительно скорее, чем это нам казалось, смелые планы стали реальностью. Никогда не забудется день 15 мая 1931 года — день пуска рудника, дата фактического рождения Магнитогорского металлургического комбината.
Тысячи строителей, крестьяне из окрестных районов съехались на митинг, посвященный пуску железного рудника горы Магнитной.
Вся страна приветствовала нас, магнитогорцев, поздравляя с первой победой, поздравил нас в телеграмме и любимый товарищ Сталин.
В этот день был погружен и отправлен на уральские заводы первый эшелон высококачественной магнитогорской руды.
Строители и горняки выдвинули на митинге лозунг:
«Есть руда! Даешь домны!»
30 июня в окрестностях Магнитостроя раздался первый гудок паровоза, впервые пришедшего по новой железнодорожной линии в Магнитогорск. С этого дня широким потоком хлынуло на великую стройку оборудование, механизмы, приехали новые партии рабочих, инженеров, техников.
К концу 1931 года на горе Ай-Дарлы была закончена первая очередь дробильных фабрик, прибыла партия мощных экскаваторов и буровых станков.
Людей, хорошо управляющих механизмами, тогда было мало. В ответ на призыв партии горячо откликнулся комсомол, он послал лучших своих представителей осваивать технику. Группа комсомольцев прибыла в экскаваторный и буровой цехи для изучения сложного оборудования.
Родина предоставила нам замечательные возможности учиться, расти, совершенствоваться. Нам, простым людям, государство создало все условия для того, чтобы в совершенстве овладеть сложной техникой.
В августе 1931 года начали вступать в строй первые экскаваторы. Товарищи Галыгин, Шабров, Соловей встали к штурвалу. Я и другие комсомольцы получили назначение в качестве помощников машинистов. Днем работали, а вечером учились на курсах машинистов.
1 февраля 1932 года группа комсомольцев закончила шестимесячные курсы машинистов экскаваторов, среди них: Николай Кожин, Леонид Слесарев, Павел Дворянчиков, а также и я. 1 марта 1932 года мне доверили самостоятельное управление мощным экскаватором. Теперь в этом нет ничего удивительного, но в то время доверить 22-летнему парню сложную машину считалось рискованным. Я был уверен, что оправдаю доверие партии и комсомола, потому что овладел прочными знаниями. Скоро ко мне на экскаватор стали посылать учеников.
Несколько месяцев в качестве помощника стажировался Николай Кожин, потом прислали молодого комсомольца Василия Каламаскина, который через год был назначен машинистом.