Наступившая жизнь с ее малопонятными, странными событиями
казалась отцу “ненастоящей”. Он спокойно, даже несколько равнодушно
отнесся к казачьему ”движению”, поскольку знал, что “пламенные” речи,
громкий шум и “неуемная колготня” (т. е. споры, разговоры ) закончатся
быстро. Жизнь останется такой же, какой была “до всяких собраний”.. А
может, и хуже.. .
....Биржу на бывшей Туркестанской (теперь - Ленинской) площади
городские власти уничтожили. Найти работу по “вольному найму” - стало
трудно. .Если найдешь что - нибудь и оформишь документы, то
обязательно нужно платить подоходный налог. Местные конторы
нанимали владельцев лошадей только по “ правильным бумагам”... Отцу
107
пришлось (в 37 -м году ) несколько месяцев “служить” возчиком -
грузчиком в ГорЖУ. И работа, и начальник управления Георгий Фартуков
пришлись знающему жизнь и людей казаку “не по душе” Может быть,
потому, что нужно было возить не только грузы, но и начальника -
человека скандального и высокомерного. Рядом с ним отец невольно
чувствовал себя “подчиненным” и “несвободным” работником ( “...а
работа - это ведь не армия и не служба...”), что оскорбляло его. С
болезненным, ревнивым чувством и непривычным положением отец не
хотел мириться. Через полгода работы уволился из ГорЖУ и вместе со
Степаном вступил в недавно созданную артель “Гуж”. Здесь работали
почти все городские “лошадники”. Братья попали в хорошо знакомую
“кампанию”: многих они знали - по совместной прежней работе, по
давним встречам и спорам - беседам на бирже (Логашкин, Матросов,
Покатилов, Самарцев и др.). В артели, как говорил отец, “никто не стоял
над душой”, надо лишь добросовестно работать вместе с такими же
“трудягами”, как он сам..
В новой обстановке отец вновь почувствовал себя “настоящим”,
“природным” уральцем: здесь можно было с гордостью и радостью
вспоминать “свободный” сенокос в лугах и степи, багренье и плавни, учуг
и войсковые парады.. О новых порядках отец, имеющий нелегкий
жизненный опыт, старался не говорить. Но, получая очередную
налоговую “бумагу”, по - прежнему открыто выражал свое недовольство.
Сердился, когда его приглашали на собрание членов артели: ”Зачем?.. Еще
раз пойдет одна сплошная болтовня.. Или советы председателя, как надо
работать... Будто мы сами не знаем. Так, пустая трата времени...”
По утрам, когда артельщики собирались около конторы (она
находилась рядом с базаром) в ожидании путевых листов ( нарядов), они
сообщали - обычно негромко - друг другу беспокойные, пугающие душу
сведения: у каких домов ночью “останавливались”, кого “пригласили в
кабинет” или “увезли на машине”, “за какие - такие грехи могут посадить
и сажают” и т. п. Куда - то “уехала” большая группа казаков, воевавших в
гражданскую против Советской власти... Бригадиры нескольких колхозов
отправились на “учебные курсы повышения квалификации”. Утонула в
“глубинах правосудия” группа рабочих местного пароходства...“Исчез”
старый областной прокурор...“Пропал” руководитель областного НКВД...
Приехал из столицы и быстро “отправился в неизвестную даль” новый
городской начальник.. .Знакомые давно не видели известного журналиста
и автора краеведческого справочника... В студенческие аудитории
пединститута не пришли некоторые преподаватели.. Учителя школ
неожиданно “забывали” свои уроки и не появлялись в классах...
Под “молот социалистической законности” неожиданно попал
младший брат отца - Александр, спокойный, молчаливый, трудолюбивый
108
человек, водитель грузовой автомашины.. Его всегда интересовали только
семья и автомобили. Веселых компаний избегал. Встречался и
разговаривал (не часто) лишь с родственниками и товарищами по работе..
В конце лета 38 -го года он вместе с другими водителями машин
перевозил сено из зауральных лугов к месту его постоянного хранения
(база - за железной дорогой). Как всегда, уходил из дома ранним утром, -
возвращался поздним вечером... Иногда разрешал сыну Юрке и мне
прокатиться с ним в машине..... Непривычно тихая, опухшая от слез
младшая невестка пришла к моему отцу и срывающимся голосом
проговорила: ”Семеныч, ночью к нам приходили...
Перерыли весь дом и увели Сашу.. Неизвестно куда...” Родственники
позже узнали, что простого шофера обвинили в “активной
контрреволюционной пропаганде” и “сотрудничестве с врагами советской
власти”. Так говорилось во время заседания суда...
Дядю приговорили к пяти годам “исправительных работ” вдалеке от
семьи и родного города. Жена и братья посчитали приговор
несправедливым и написали кассационную жалобу - просьбу
пересмотреть решение местного суда.. Дело разбиралось еще раз (но не в
Уральске, а в Саратове), и новый приговор оказался более жестоким, чем