- Человек-хамелеон, - пояснил папа. – Это такие люди, которые с легкостью подстраиваются под окружающих людей. Если ты вдруг окажешься среди готов, то уже через десять минут будешь обсуждать, какое кладбище самое лучшее и где по дешевке можно купить классную черную одежду и добыть различные цепи, черепа и прочее... Окажешься среди ученых и в миг начнешь кидаться непонятными терминами, смысл которых сам можешь не знать, и придумывать какие-нибудь научные вещи. Среди кошатников ты за пять минут перечислишь тысячу причин, почему кошки лучше собак, а среди собачников - наоборот. Вот, например, твой друг Денис. Рядом с ним ты совсем другой. Ты более агрессивный, самостоятельный и... чужой, - папа взглянул на маму, словно искал в ней поддержки. Она согласно кивнула и добавила:
- В том смысле, что, кажется, вокруг тебя колючая проволока, на которой висит табличка «Не подходи! Убьет!».
- Да. Только ты не подумай, что мы имеем что-нибудь против твоего друга. Ты сам вправе решать, с кем общаться. Просто исходя из всего этого, если тот мальчик, который тебе нравится, гей, и ты с ним общаешься, то мы не уверены, что твои чувства настоящие. Ты мог придумать это, чтобы... скажем так, не отбиваться от коллектива.
Я задумался над словами родителей.
- А если... Если он мне действительно нравится?
- Пашуль, мы живем в такой стране, где одна треть населения не знает такого слово, как «толерантность», а другая треть не может его правильно написать, так что если ты готов ко всем препятствиям, что могут возникнуть у тебя на пути и к их последствиям, то мы обязательно тебя поддержим, - мама подошла ко мне и, улыбнувшись, положила руку на плечо. Я глубоко вздохнул.
- Можно еще вопрос?
- Конечно, - кивнул папа.
- Если я «хамелеон», тогда получается, когда я один или рядом с вами, то я становлюсь таким, какой есть на самом деле? Так?
- Да.
- Ммм... ясно...
Рома мне действительно нравится, потому что даже сейчас, лишь думая о нем, тело само собой напрягается, как у охотничьей собаки, взявшей след, и безумно хочется его увидеть...
