Всё сгодится, даже я чувствовала себя способной съесть вола, а про мужиков и говорить нечего.
Потащили тарелки на стол, и тут Каданай как Меланью увидел, так и завертелся на месте.
- Это чья будет девушка? Хорошая девушка, большой выкуп за неё дам!
Я глянула сурово.
- Моя девушка. Вопросы?
- Так не просто ж умыкнуть хочу, хоть и могу, - тот разулыбался. – А по-честному.
Из-за стола уже полез с мрачным и решительным видом Северин, но я отмахнулась.
- По-честному я тебя Алёнушке скормлю без разговоров, только глянь на нашу девочку ещё раз. Понял?
Вдохнул, выдохнул, кивнул. Очевидно, понял. Меланья села рядом со мной, а с другой стороны от неё пристроился Северин. Хороший мальчик. Надо спросить у Анри, что и как он вообще, в каком статусе. Но как по мне, воспитанник Анри лучше любого деревенского парня, простите меня все местные. Ладно, это потом.
А пока мы ели, пили и почти не говорили. Грелись – изнутри и снаружи. Гость наш, кстати, ел вполне цивильно – пальцы в тарелку не запускал, кашу и похлёбку черпал ложкой, сало и огурцы подцеплял с тарелки ножом. Беленькую понюхал, пить не стал, сказал – знает это зелье, ему лучше не пробовать. И попросил чаю.
Чаю сделали, разлили, принесли пирог с ягодой.
- Подкрепились, почтенный Каданай? – поинтересовался Анри, глядя на него пристально и сурово. – Значит, говорите. Что вы знаете про угрозу из-за перевала.
- А что там рассказывать? Давно это было. Силы мира, что породили потом и наш народ, и ваш, и всякие прочие, сошлись в битве с чёрным змеем, который был вечно голоден, и хотел проглотить и солнце, и луну, и звёзды на небе. Но повергли его, и разделили на семью семь частей, и рассеяли по свету, чтоб никогда не возродиться ему вновь и не нести зла людям. Но военачальники его остались. Кого казнили, конечно, кого в спячку погрузили, кто сам отрёкся. Одного из них, звали его Хэдегей, заточили в крепости за перевалом.
- За перевалом? – не понял Асканио. – Крепость же перед перевалом?
- Одна. А вторая – с другой стороны. Это были его владения – горы, долины, перевалы, и самое-самое драгоценное – Сердце горы.
- Что такое Сердце горы? – спросил Анри.
- Его никто не видел, только легенды рассказывают о том, что Сердце горы – это такая вещь, которая исполнит любое желание. Правда, одно. И возле него будет хорошо и покойно всякому, боль утихнет, а беды уйдут. Но Сердце горы давным-давно скрыто, даже сказок о нём не рассказывают, и песен не поют, и только те, кто владеет силой, владеет и осколками памяти.
- Я владею силой, но где мне взять эти ваши осколки? Мне не по нраву, что неведомая хмарь приходит прямо под ворота моей крепости, - нахмурился Анри.
- Сходи в туман, найди, где спит Хэдегей, а то уже и не спит, и сразись с ним, - усмехнулся Каданай. – То его присные, они сразу и перестанут приходить. Их тянет к живому, они пробуждаются и чувствуют голод. Пока зима холодна – слуги спящего Хэдегея в силе. Чем холоднее, тем им проще, холод им не помеха, а слабый свет и мало тепла – подмога.
- Но никто не вернулся из того тумана, - нахмурился Анри.
- Верно. Но тебе-то что за дело, ты станешь героем. А то женщину свою возьми, дух сказал, что над ней эти силы не властны.
Я поняла, что ещё слово – и Каданай схлопочет.
- По делу, Каданай, будь ласков, - и так сказала, что он вздрогнул и посмотрел на меня внимательно, почти как на мужчин смотрел. – Сам-то отчего не стал до сих пор героем? Не исполнил желание, и что там ещё по легенде полагается делать?
- Оттого, что у меня народ, и если я не вернусь, то кто останется?
- Ты поверь, свято место пусто не бывает, - усмехнулась я нехорошо. – Найдутся желающие.
- Мало желать, нужно ещё уметь и мочь, - пробурчал Каданай.
- Ну как, если у нас тут случится общий массированный конец света, то уже без разницы, правда? Кто умеет и может, а кто – нет.
- Госпожа… маркиза, отстаньте от него, - Асканио ощутимо запнулся на маркизе. – Уважаемый Каданай, так что там, за туманом? Крепость? Ещё одна? Из неё приходят клубы тьмы? И стучатся в ворота нашей крепости?
- В прошлый раз их что-то отворотило, что-то, пришедшее снизу по дороге, - напомнила я.
- Их может отворотить только союз всех стихий, жизни, смерти и божественной правды, - сообщил Каданай.
- А на пальцах? – сощурилась я.
- Маркиза, так издревле говорят о направленностях магических сил мира и человека, - сказал Асканио нравоучительным тоном.
Я только плечами пожала – мол, я же ничего не знаю о ваших магических силах, так, мимо хожу.
- Мы все так или иначе стихийные маги, смерть у нас есть, - зануда кивнул на Северина, - божественной правдой обычно называют ментальную магию. С жизнью просто и сложно, потому что сила жизни есть у всех магов, а вот чистые маги жизни редки необыкновенно. Я бы заподозрил вас… маркиза, но о вас уже известно, что вы посредственный стихийник и такой же посредственный целитель.
- А жизнь – это не целительство? – не поняла я.
- Нет, - покачал он головой. – Жизнь это жизнь, а целительство это целительство, как и атакующая сила, и защита.
