Дальше Рогатьен осмотрел то, что получилось, и мы совместными усилиями с ним, Ульяной и Пелагеей сотворили-таки магическое утепление. Я пока не особо разбиралась в том, как это делается, Рогатьен командовал – я исполняла, да и всё. Но в итоге в этой комнате можно было даже одеться полегче, а спустя некоторое время и вовсе, наверное, в рубахе ходить. Ещё бы сделать двойную раму, но – стекла нет, его можно заказать во Франкию, чтоб переправили порталом, но связь редка и нестабильна.
Кстати, последняя связь случилась стихийно – генерал пребывал у меня, его вызвали, он ответил, а дальше уже он как-то координировал переброску чего-то нужного наверх, где полковник Трюшон был готов принять. И ещё слушал какие-то тамошние новости, от которых помрачнел.
- Плохие новости? – спросила я, когда он отложил зеркало.
- Вроде того, да.
- Не расскажете?
- Король… я бы сказал, что забывается, но король не может забыться, так ведь? – усмехнулся он. – Он не слышит тех, кто говорит с ним, они не слышат его. Вряд ли это закончится чем-то хорошим.
- Но ведь вы сейчас не властны над происходящим там?
- Нисколько.
- Значит, положимся на волю провидения, - я накрыла его ладонь своей.
Зачем-то.
Он взглянул на меня, усмехнулся в усы.
- Наверное, я могу считать, что уже сделал всё, на что оказался способен.
Я не поняла, о чём он, но не стала спрашивать. Вдруг Женевьев должна это знать?
- Я тоже сделала, да? И нас отослали подальше, чтобы мы не напортачили ещё больше?
- Почему же сразу напортачили? – он всё ещё усмехался. – Просто сделали всё, что могли. А теперь здесь делаем, что можем.
- Это точно. Я думаю, дня три – и ваша комната будет готова.
Мы дошивали туда шторы, и сделали запас постельного белья. И там ощутимо нагрелось – думаю, он заметит разницу. А работники наши тем временем уже вовсю утепляли покой господина мага, и начинали обшивать стены для полковника. По всему выходило, что к Рождеству управятся.
В тот день, когда мы с Дуней дозволили генералу покинуть мой дом и отправиться наверх, он уже нормально стоял на ногах, не валился и не кашлял.
- Госпожа маркиза, примите мою благодарность, - поклонился он.
- Принимаю, - весело сказала я. – Сходите ещё наверх и осмотрите своё жилище, вдруг вам не понравится, и вы скажете всё вернуть обратно?
Мы отправились туда, он вошёл… и стоял, разинув рот. Потому что комната разительно отличалась от той, что он покинул три с лишним недели тому назад.
- Госпожа маркиза, у меня нет слов.
- Ничего, ещё найдёте, - утешила я.
К тому времени, когда отремонтировали и утеплили комнаты Асканио и полковника, декабрь перевалил за середину. Асканио не верил, что у нас получится, молчал, но у него на лице был написан весь возможный скепсис. Однако, когда он увидел результат, то сначала замолк, потом вздохнул, а потом очень вежливо поблагодарил. И обещал кому-то из работников что-то вылечить, что-то сложное и застарелое.
Полковник ничего никому не обещал, просто таращился на нас с Пелагеей, когда мы и ему устроили приличную постель, шторы и что там ещё бывает в человеческой комнате, чтоб именно комната, а не холодный каменный мешок.
А потом они все торжественно прибыли к нам, и говорить начал именно Асканио.
- Госпожа маркиза, мы желаем отблагодарить вас за всё, что вы сделали сами, и за то, что было сделано по вашему слову. Нам будет очень приятно, если вы и ваши люди присоединитесь к нам на праздновании Перелома года.
Чего? Какой ещё перелом года? Впрочем, Асканио разъяснил, что в его родном Фаро и сопредельных землях так называют зимнее солнцестояние. Это случится совсем скоро, на днях, и все они будут рады видеть нас в крепости.
Приглашение на праздник в крепость? Что-то новенькое. Я думаю, надо брать, раз дают, так я своим и сказала.
Когда мы с королём перестали скрываться? Не сразу, очень не сразу.
Когда он узнал, что королеве всё известно, то немного помолчал… а потом грустно улыбнулся. И сказал, что это судьба. И наверное, нам всем это было на роду написано – вот так странно пересечься.
Мы даже завели привычку пить арро втроём – король, королева и я. Если, конечно, у короля с утра не было никакой важной встречи, которая происходила за завтраком. Тогда мы садились за стол с королевой, или даже с детьми – с принцами и Эженом.
Эжен подружился с принцем Франсуа, тот был вылитый король – так же темноволос и сероглаз, и такой же любопытный и деятельный. А старший, Луи, был похож на королеву и на её родню, как я понимала, он рос спокойным, рассудительным, и больше любил слушать о том, как что-то делают другие, чем делать сам. Оба принца демонстрировали устойчивую магическую силу, и магией с ними занимался один из де ла Моттов – младший брат королевского целителя.
