В следующем магазине Бенедикт, как самый длинный, пошел отвоевывать подарки, а я, как самая юркая, заняла очередь к кассе. Наша команда сработала не хуже, чем техники на пит-стопе. Через почти час угнетающего простоя в очереди у нас на руках был набор для рисования и подборка книг, которые я обозначила как “must read” для маленькой юной сорвиголовы. Остались ли у нас силы на то, чтобы продолжить рейд дальше? Нет. Если бы я могла, то упала бы прямо там, где стояла.
- Кто у тебя еще остался? – выдохнула я, надеясь, что он ответит, это все.
- Родители, - так же безнадежно ответил он, понимая, что обрекает нас на муки творчества и выживания в толпе обезумевших шопоголиков.
Я сорвалась и побежала, чтобы занять место, увидев, как какая-то парочка освободила лавочку. Осознание того, что свято место пусто не бывает, подстегнуло меня на этот героический поступок. Бенедикт сначала не понял причины столь странного поведения, но когда я замахала ему рукой, уже умостившись у фонтана, и даже демонстративно поставила покупки на второе место перед парнем, собравшимся оккупировать плацдарм, он поплелся ко мне.
- В ногах правды нет, - сказала я, приглашая Бенедикта занять место покупок. «Что-то у меня сегодня день ностальгии по Родине», - подумала я над очередным исконно русским изречением. – Ты уже придумал, что дарить будешь? – Он отрицательно покачал головой. – Хоть идеи есть? – Беспомощный взгляд. – Ладно, мученик, я испеку что-то повкусней, а ты примажешься тем, что передашь.
- Ты точно не хочешь со мной?
Снова начинается.
- Дело не в «хочется». Рождество - семейный праздник. Ты едешь один, и это не обсуждается.
- Я знаю, что дарить! – закричал Бенедикт свою версию «эврика». – Поехали! – Он вскочил с насиженной лавочки и потащил меня за собой с такой силой и рвением, что каблуки чуть не остались на месте.
- Сжалься, - ныла я, скользя по гладкому полу торгового центра.
- Не успеем же, - бросил он и побежал еще быстрее, в этот момент я молилась о двух вещах: не зарыться носом и чтобы у меня на туфлях выросли крылышки, как у Гермеса.
***
Вот оно, утро в предвкушении праздника. В воздухе витает запах горячего шоколада и корицы, яблок и свежей выпечки. В воздухе витает магия, на столе стоит утренний кофе, Бенедикт улыбается и щедро делится последним круассаном, а я что? А я в печали, у меня выходной, но не портить же удовольствие окружающим? Потому я улыбаюсь ему и утыкаюсь носом в ароматный кофе с перцем и корицей. Подумаю о том, что с собой делать в рождественский вечер после того, как выпровожу клиента за порог.
Не думайте, что я не ломала голову над вопросом, куда приткнуться раньше. Я перебрала множество вариантов. Анну и Энди сразу же решила оставить в покое. Это их первое Рождество вместе и, зная, как англичане и прочие европейцы сентиментально относятся к таким вещам, предоставила их самим себе. Хиддлстону предстояла миссия похлеще, чем у Джеймса Бонда: знакомство с родителями Амели. Остальные ребята поразъехались по домам или решили вспомнить, что такое шумные вечеринки в кампусе. Строить из себя студента не хотелось (уж больно свежа память). Я даже думала, не смотаться ли мне домой, но в планы вклинилась вечеринка на Новый год. Бенедикт, вдохновленный рассказами ребят о прошлогоднем празднестве, решил, что ему тоже нужен настоящий русский Новый год (надеюсь, он не имел в виду закончить вечер мордой лица в «Оливье»). Хоть тазик салата и алкогольную интоксикацию в дружной компании я ему и пообещала, но надеялась, что мы скрасим попойку не просмотром «Голубого огонька» с поздравлением Президента.
Бенедикт уехал, нагруженный тысячей и одним заданием от дружного семейства. Я выпроводила его, с замиранием сердца смотря, чтоб он без приключений донес торт до автомобиля. Когда дверь с водительской стороны закрылась, его дикая кошка заурчала и тронулась с места, я выдохнула весь свой позитив и радость рождественского эльфа.
«Что делать?» - это не только название романа Чернышевского и главный вопрос русской литературы. «Что делать?» - это моя головная боль вот уже второй час. Половина одиннадцатого, а я замучила себя до полусмерти. Придумал же Уильям с этими дежурствами в праздничные дни. А главное, как он мог избавить меня от столь почетной миссии? Подумаешь, я после Нового года получаю повышение. Точнее: после Нового года я получаю повышение! *место для троекратного «ура!» * Но я о возмущении, да, меня повысили, но это не повод отправлять меня бездельничать. Была бы я сейчас на работе…А что мне, собственно, мешает поздравить кого-то с праздником и сменить на ответственном посту?
Я так воодушевилась этой мыслью, что собралась за рекордные четверть часа и в начале первого зашла в здание Энерджи-Центра. Охранник сначала удивился и пошел мне навстречу, но потом узнал и просто махнул рукой на происходящее безобразие, не забыв вежливо приподнять козырек в знак приветствия.
- Привет, Джейсон, - поздоровалась я с несчастным каторжником. Он вовсю пыхтел над клавиатурой и не сразу сообразил, что он в комнате не один.
