Те выходные платья, которые Полина, несмотря на все перипетии судьбы привезла с собой, пребывали не в лучшем состоянии. Да и мода не стояла на месте. После окончания мировой войны только Россия продолжала воевать сама с собой, а цивилизованный мир зажил своей естественной жизнью, и Париж, забывая ужасы Соммы и Вердена, вновь стал привычно функционировать как законодатель мировой моды. И в Харбин добрались ультрасовременные платья, шляпки, прически... А так как женщин среди эмигрантов было много, то бывшие москвички, петербурженки, екатеринбурженки, омички, иркутянки... а ныне харбинки с жадностью принялись утолять естественную женскую "жажду", которая копилась в них все эти невзгодные годы: одеваться, завиваться, краситься-душиться, красоваться, танцевать на балах, ходить на праздники, спектакли, оперы, в оперетту, кинематограф, кокетничать, влюбляться... жить. Хоть и потеряли они родину, но жизнь-то сохранили.
Изголодавшиеся по мирной жизни, развлечениям русские эмигранты все это нашли в Харбине в самом широком "ассортименте". Здесь легко находили приложение своих "талантов" как любители покутить, так и театралы, поклонники цирковых представлений, библиофилы. Та же библиотека железнодорожного собрания имела фонд, насчитывавший 14 тысяч томов, а всего в городе имелось 25 русских библиотек и читален. В Харбине постоянно работали два цирка, где гастролировали труппы со всего мира. Для тех, кто приехал сюда с детьми, функционировали русские начальные школы, гимназии, лицеи, коммерческое училище. Имелась возможность даже получить высшее образование в пяти русских ВУЗах, в том числе в знаменитом Харбинском политехническом институте, имевших, как костяк своих старых преподавателей, так и профессуру эмигрировавшую в ходе гражданской войны. В городе выходили русские газеты и журналы. Наличие большого числа залов и сценических площадок, и бегство сюда из воюющей России многих крупных артистов и музыкантов, а также наличие публики жаждущих видеть и слышать этих артистов и музыкантов... Это способствовало бурному развитию искусства, открытию множества музыкальных и балетных школ, школ пения и танцев...
Будучи по составу населения наполовину русским, наполовину китайским городом, Харбин в то же время был открыт всему миру. Здесь имелось, аж целых пятнадцать консульств, находились отделения крупнейших иностранных банков, страховых компаний, множество экспортно-импортных контор. Русских беженцев не могло не поражать огромное количество автомобилей на улицах города. До революции в России только Москва и Петербург имели более или менее значительные "автопарки", а в большинстве мелких городов, не говоря уж о сельской местности, автомобили являлись или большой, или относительной редкостью. А здесь даже наладили прокат автомобилей. Активно действовали в городе французские фирмы, поставлявшие прямо из Франции парфюмерию и разнообразные вина, магазины швейцарских фирм по продаже часов... Открытый миру Харбин имел едва ли не все промышленные новинки и продовольственные деликатесы. После разбитой, разграбленной, голодной России, это изобилие не могло не поражать. Счастливы были те русские, кто находил работу в иностранной фирме. Впрочем, в Харбине имелось предостаточно и предприятий принадлежащих чисто русскому капиталу, как тех, что существовали с дореволюционных времен, так и созданных эмигрантами, сумевшими вывезти с собой достаточные средства и ценности. Наиболее крупным частным русским предприятием в городе и во всей Маньчжурии считалась фирма "Чурин". В Харбине этой фирме принадлежали табачная, колбасная, чаеразвесочная фабрики, лаков и красок, пивоваренный, кожевенный, мыловаренный и водочный заводы, мастерские дамского и мужского платья и шляп, три универсальных магазина...
