А в общественно-присутственных местах, в трактирах, ресторанах, прибывавшие участники последних сражений с большевиками с болью рассказывали о том, что ни доблесть, ни воинское мастерство, ни полководческий дар командиров не могли спасти положения. Об тех боях говорили едва ли не все русские живущие на линии КВЖД. Некоторые белые командиры обретали ореол героев. С особым восторгом отзывались об отряде анненковцев под командованием подъесаула атаманского полка Илларьева, о многих других. Но всех затмила слава енисейских казаков и их командира войскового старшины Бологова. В октябре енисейская казачья дружина Бологова, обороняя село Ивановку, отбила три штурма, сначала партизан, потом отборного кадрового полка РККА. Особенно памятен был последний штурм, продолжавшийся весь день и ночь с 8-го на 9-е октября. Енисейцы отбили четыре атаки, причем последнюю ночную, в кромешной тьме... Они потеряли четырех казаков, а большевики... более трех сотен убитыми.
1923 год в Харбине встречали так же, как и предыдущий, и на Крещение опять соорудили огромный ледяной крест на Сунгари, состоялся крестный ход, купание в проруби, много веселья и угощений. Решетниковы уже привычно ходили днем к кресту, а вечером приняли участие в застолье у Дитерихсов, где присутствовало много участников последних боев белой армии. Там же много говорили о судьбе беженцев и эмигрантского движения...
В феврале 1923 года, с целью оказания всесторонней поддержки русским эмигрантам, помощи в устройстве для них более или менее сносной жизни был создан Харбинский комитет помощи русским беженцам. Главной задачей комитета, стало привлечение организаций-соучастников, имеющих материальные средства. Помощь нуждающимся предполагалось оказывать за счет благотворительных пожертвований, субсидий харбинского городского управления, организации различных благотворительных концертов, вечеров, балов... Полина с сожалением покинула "Очаг", в котором ее ценили и любили, в который она вложила немала своих душевных сил. Но когда ее пригласили работать в беженский комитет, в один из его отделов, она согласилась не раздумывая - эта работа наиболее соответствовала ее характеру.
Тем временем бывший колчаковский генерал Ханжин, совместно с Дитерихсом стали организовывать дальневосточный отдел русского общевоинского союза, объединяя в нем всех антисоветски настроенных белогвардейцев. Ивану тоже предложили сотрудничать, на общественных началах. Полина сразу, что называется, "встала на дыбы". Во-первых, она не без оснований считала, что эта "общественная работа" отрицательно скажется на его службе у Чурина, ну и главное, она не сомневались, что рано или поздно этот Союз начнет засылку террористических групп на территорию Советской России, и Иван вполне может оказаться в такой группе. Впрочем, переживала по этому поводу Полина не очень долго. С весны у Ивана начались командировки на основной работе. Весной и летом 1923 года ему пришлось немало поездить по линии КВЖД в качестве приказчика отдела сельхозмашин фирмы "Чурин и Ко".
Фирма торговала как простыми, доступными небогатым хозяевам сельхозинвентарем типа пароконных сеялок, сенокосилок, железнокорпусных борон, лобогреек, однолемешных и многолемешных плугов, конных граблей, так и более дорогостоящими самосбросами-самовязами - машинами для жатвы зерновых требующими трехпарной конной тяги. Также пользовались спросом соломорезки и зерноочистительные молотилки. Но дорогие машины могли применять только в относительно крупных хозяйствах, так как они имели привод от локомобильных двигателей. Одним из самых богатых клиентов фирмы являлся некто Мурзин, бывший тобольский крестьянин, приехавший совсем молодым парнем на строительство КВЖД и с тех пор здесь осевший, разбогатевший. Его имение именовалось скромно Заимка, но на самом деле то было поместье, включавшее большой дом и множество хозяйственных и прочих построек. Мурзин имел до ста десятин земли в долине прилегавшей к КВЖД. Та долина лежала между отрогами Хингана, которые защищали ее от северных ветров, имела свой микроклимат, и в ней всегда зимой скапливалось много снега. Впервые попав сюда, Иван не мог не удивиться сходству этих мест с его родными. Он прямо об этом и сказал хозяину:
- У нас Бухтарминская долина ну почти точь в точь как здесь...
- Знаю я ваши места, приходилось бывать, когда в двенадцатом годе за сортовым зерном ездил. Как же, знатные места, для хлебопашества очень подходящие. Только вот суховато тама у вас, тута лето куда влажнее, а главное гляди,- хозяин ковырнул каблуком землю и поднял кусочек.- Видал земелька? Чистый чернозем, у вас тама не такая.
Иван вынужденно признал правоту слов хозяина, действительно места здесь были на редкость плодородные. О том свидетельствовали и урожаи. Мурзин сеял в основном пшеницу, и она в условиях многоснежной зимы, влажного и теплого лета давала превосходные урожаи в первую очередь озимых, заметно превосходя даже бухтарминские в лучшие годы.
