– Только могилу видел…
Мужчина крякнул, кинул сигарету под ноги, вздохнул, встал, достал из шкафа уже граненые стаканы и налил себе полную, а гостю – половину. Выпил залпом, не садясь. Семён также хватил крепкого напитка. В это время вновь прибежала девушка, увидела, что отец пьет из стакана, хотела ему что-то сказать, но осеклась на полуслове.
Отец же коротко ей бросил:
– Зови мать!
Татьяна поставила тарелки с закуской, достала пачку сигарет, положила на скатерть и побежала в дом.
Михаил сел, взял пачку, стал резко ее рвать, пальцы дрожали, смял, так и не вытащив сигареты. Оперся о стол, положив голову на руку, и спросил:
– Где?
Семён назвал свою деревню.
Мужчина поднял голову и посмотрел на него мутными глазами, пожал недоуменно плечами:
– Как так?
– Перепутали, – ответил Семён и уже сам плеснул крашеной самогонки ему и себе в стаканы.
В палисадник вошла женщина, опираясь на руку дочери. Она села на краешек стула, с мольбой и надеждой посмотрела на Семёна, но он отвел взгляд и резко опрокинул стакан. Хозяин тоже выпил и уже твердым голосом сказал, обращаясь к женщине:
– Похоронили нашего Сёмку, нету его, теперь уже точно.
Женщина заплакала, за ее спиной заныла девушка.
Михаил смотрел на стол, и слезы катились по его обветренному лицу; потом он смахнул их и цыкнул на женщин:
– Хватит! Ты, мать, выпей… да и тебе, Танька, надо бы принять. Давай, служилый, разливай и рассказывай, что и как…
Вечером следующего дня собрались многочисленные родственники и соседи. Пришел даже председатель колхоза и парторг с главным агрономом. Каждый выслушал историю, рассказанную Семёном. Вспоминали, как к ним приезжали из военкомата, говорили, что пока непонятно, куда делся их сын, что его обязательно найдут, где бы он ни был. А вона какое дело – под боком был…
В гостях Семён пробыл два дня, потом на старых «жигулях» он с хозяевами отправился на кладбище. По пути в районном центре заказали новую табличку и керамическую фотографию.
Когда приехали в его родную деревню, сразу завернули на кладбище. Поплакали, повспоминали… Мать тезки робко предложила мужу перезахоронить сына, но тот резко ее оборвал – мол, где судьбой определено лежать, там и будет, не нам решать.
Табличку на памятнике поменяли. Брат пообещал, что закажет каменный обелиск, и в ночь они уехали.
– Работы много, – отмахнулся Михаил от предложения Семёна остаться, а когда садился в машину, добавил: – Ты уж навещай нас, теперь мы не чужие.
Уехали, а Семён через пару дней вновь засобирался к ним. Мать удивлялась, зачем снова тревожить людей, а он не знал, что и ответить.
В этот раз не стал надевать гимнастерку, взял свой парадный костюм, попросил немного денег, впервые пообещав вернуть с первой же получки – мол, на работу он теперь обязательно устроится. Мать с тихой радостью вздохнула, открыла маленькую сиреневую шкатулку, где рулончиком лежали скромные сбережения, достала деньги и все протянула ему. Семён вытащил пару купюр, остальное положил на место и уехал.
К полудню, когда он добрался до деревни тезки, Михаил был в поле, дочь – в детском садике, где работала воспитательницей. Встретила его мать, усадила за стол в палисаднике, принесла кастрюлю с наваристым борщом, достала наливки, пояснив, что самогонку у них пьет только отец, налила ему и себе. Вскоре пришла Татьяна, увидев Семёна, покраснела, улыбнулась и пошла переодеваться. И уже сидя за столом, когда мать отправилась встречать подъехавшего на тракторе Михаила, Семён спросил Татьяну, сам себе удивляясь:
– Выйдешь за меня?
Она уронила ложку в тарелку, посмотрела на него, опустила глаза, качнула головой, тихо сказала: «Да…» – и выбежала из палисадника, во дворе наскочив на отца и чуть его не зашибив. Тот, удивляясь, подошел к столу, пожал гостю руку, покачал головой:
– Ох уж эти бабы… – и, подмигнув, добавил: – И без них нельзя.
А Семён, как в тумане, вдруг выпалил:
– Михаил Степанович, отдайте за меня вашу дочь!
Михаил опешил, посмотрел на него и, крякнув, полез в шкафчик доставать заветную бутыль. Поставил ее на стол, покачивая головой и вздыхая. Вернувшаяся жена, завидев это, утирая слезы краем передника, вздохнула:
– Может, хватит, сердце-то не резиновое, Сёмку не вернешь… а тут еще и тебя бы не потерять…
– Не говори глупостей, мать, – поднял стопку хозяин. – Жизнь-то вон как складывается: потеряли мы сына… и тут же приобрели другого. Женить их будем!
– Кого? – не поняла Мария Степановна.
– Да Семёна и Татьяну же, – махнул головой Михаил.
– А что скажет Таня? – растерялась мать.
– А что она скажет, – ухмыльнулся хозяин, посмотрел на жену и рассмеялся: – Да она в него втрескалась, как только он сюда вошел!
