– Говорили неправильно. Я осознаю свои ограничения. Как я унаследовал от отца особый дар к математике, так и от матери – бурную фантазию. А фантазия – злейший враг профессионального шахматиста. В решающий момент возникает потребность сделать что-то совершенно неожиданное – и ты попадаешь в собственную ловушку. Я проиграл самые важные партии своей жизни самым глупым способом, какой только можно себе представить.
– Жаль, потому что, по-моему, шахматам немного фантазии не помешало бы! – Ромен Лакруа сделал паузу, затем спросил: – У вас есть представление, зачем я вас вызвал?
– Самое отдалённое.
Мужчина в спортивном костюме – среднего роста, крепкого телосложения, с заметной склонностью к полноте, если бы не ежедневные физические нагрузки, – медленно отпил ещё, достал из серебряной коробочки длинную сигару и молча предложил её своему собеседнику. Тот отказался, и тогда хозяин с раздражающе медленной неторопливостью закурил сам. Закончив, он выпустил густое облако дыма и произнёс:
– Дело деликатное. Очень, очень деликатное.
– Полагаю, если бы было иначе, я бы не был сейчас здесь. Как вам, вероятно, сообщили, наши гонорары – самые высокие на рынке.
– «Наши»? Я всегда думал, что вы работаете один.
– Времена меняются, мир становится всё сложнее, и сегодня качественно выполненная работа невозможна без команды хороших профессионалов.
– Но, надеюсь, это не скажется на вашей обязательной конфиденциальности? – логично заметил Ромен Лакруа. – Я знаю немногих людей, способных хранить тайну долгое время.
– Секретную информацию знаю только я, – спокойно уточнил гость. – Так же как вы не делитесь с подчинёнными сутью каждой финансовой операции, давая им лишь те сведения, которые необходимы, моя организация работает по принципу изолированных отделов. Никто, кроме меня, не имеет полной картины.
– Это успокаивает.
– И мне приятно, что так. Понимаете, иначе ни одна уважаемая корпорация не поручила бы мне свои дела.
Хозяин несколько раз кивнул, долго оставался в раздумьях, затем встал, подошёл к окну, рассеянно взглянул на пейзаж, который, без сомнения, знал наизусть, выпустил ещё струю дыма и, не оборачиваясь, спросил:
– Ответьте мне честно: вы всегда действуете строго в рамках закона?
– Разумеется! – быстро и уверенно ответил Дердерян. – Признаю, что в некоторых ситуациях мы приближались к грани закона, но уверяю вас – никогда её не пересекали. – И голос его изменился, когда он добавил с подчёркнутым намёком: – И не собираюсь этого делать ни за какие деньги.
– О, ради Бога! – воскликнул Лакруа. – Успокойтесь! Мне бы и в голову не пришло поручать вам что-то незаконное. Да, меня часто связывают с теневыми схемами, чёрным налом и крупной политической коррупцией, но если бы в этом хоть что-то было правдой, я бы точно знал, к кому обращаться. Дело, по которому я к вам обратился, не из таких.
Бразильцу уже начинала надоедать затянувшаяся беседа, которая, по его мнению, ни к чему не вела. Его собеседник, весьма проницательный человек, понял это и, вернувшись на место, тяжело вздохнул:
– Хорошо, думаю, лучше сразу к делу. Как вы знаете, я – президент корпорации Acuario & Orión, объединяющей более сотни компаний в разных отраслях: от телекоммуникаций до инженерии, прессы, телевидения, кино, издательств и так далее. Мой офис предоставит вам всю информацию.
– У меня она уже есть.
– Тем лучше! Продолжим. В течение многих лет дела шли превосходно. Агрессивная стратегия роста принесла не только огромную прибыль, но и личное удовлетворение.
– В этом я не сомневаюсь. Уровень роста вашей корпорации – вне конкуренции. Ваш стиль управления считается исключительно эффективным.
– Благодарю. Однако, похоже, где-то я допустил ошибку, потому что в последнее время всё осложнилось. Четверо моих ближайших сотрудников погибли при странных обстоятельствах, на нас постоянно совершаются нападения, саботируются стройки, что вызывает задержки и многомиллионные убытки. У нас украли важные документы и картину неоценимой ценности, а кроме того, мне угрожают смертью.
– Проклятье!
– В последнем письме мне сообщили, что я не доживу до Нового года. И хуже всего то, что у меня есть все основания им верить.
– Почему?
– Потому что ничего не требуют взамен.
– Объяснитесь.
– Обычно, если шантажируют человека вроде меня – а это не впервые, – то требуют денег или остановки каких-то работ. Это издержки профессии, и я с ними смирился. Но когда тебе подробно описывают, как убили твоего исполнительного вице-президента, и заявляют, что ты следующий, – всё меняется.
– Я думал, Матьяс Баррьер покончил с собой.
– И я тоже, – с искренним и немного растерянным выражением сказал хозяин. – Пока мне не объяснили, что он никогда не нажимал на спусковой крючок.
– А что говорит полиция?
Лакруа лишь стряхнул пепел в тяжёлую богемскую пепельницу и после привычного вздоха ответил:
– Ничего. Полиция ничего не говорит, потому что я им не показывал это письмо.
– Почему?
– Потому что они до сих пор не решили ни одну из моих проблем: ни смерти, ни кражи, ни угрозы, ни нападения. Ничего! И я устал отвечать на их идиотские вопросы.