Два человека. Один дом. Год, который меняет все.Двадцатидевятилетняя Джесс следует своей мечте и переезжает в Лондон. На дворе декабрь, и она снимает комнату в старинном, но великолепном доме в Ноттинг-Хилле — делит ее с четырьмя практически незнакомыми людьми. В свою первую же ночь на рождественском ужине, устроенном ее домовладельцем, Джесс встречает Алекса, парня, который живет на ее этаже. Они даже не целуются, но, насколько Джесс понимает, связь очевидна. Она начинает планировать, как они разрушат стену между собой, чтобы проводить больше времени вместе.Но когда Джесс возвращается с двухнедельного рождественского отпуска, она обнаруживает, что Алекс начал встречаться с кем-то другим — красавицей Эммой, которая живет этажом выше. Теперь Джесс предстоит целый год сталкиваться (и черт возьми, делить ванную) с мужчиной своей мечты… и женщиной его мечты.
22 декабря
Рождество и Лондон — это союз, заключенный на небесах. На углу улицы мужчина продает горячие каштаны в пакетиках, наполняя воздух запахом корицы и ванили. Богато украшенные деревянные окна отеля «Либерти» сверкают огнями и украшениями. Я останавливаюсь, чтобы посмотреть на огромную елку, обвитую лентами и увешанную миллионами танцующих гирлянд, и…
— Осторожнее!
В меня врезается женщина, бросает разъяренный взгляд и проносится мимо, громко бормоча что-то о чертовых туристах.
Добавляю
Я смотрю на цветы у входа в «Либерти» и думаю, что было бы неплохо подарить их Бекки в качестве благодарности (еще раз) за то, что она предложила мне комнату в доме, которая в противном случае была бы совершенно недосягаема для меня. Но, кажется, нигде не указана цена, что мне кажется странным, а потом я слышу голос моей бабушки Бет, говорящий:
Но это ведь, всего лишь цветы. Насколько дорогим может быть букет цветов?
— Чем я могу вам помочь? — девушка за деревянным цветочным киоском в псевдовикторианском стиле смотрит на меня. Она крошечная, и у нее огромные карие глаза, которые сочетаются с дорогим фартуком «Либерти Лондон», который на ней надет.
— Мне интересно, сколько они стоят? — я поднимаю готовый букет — темно-красные розы вперемешку с серебристо-серой листвой и белые лилии с прожилками лимонно-зеленого цвета, еще не совсем распустившиеся. Они завернуты в плотную роскошную вощеную бумагу и запечатаны золотой наклейкой «Либерти». Они станут идеальным подарком в знак благодарности для Бекки.
Девушка мгновение жует жвачку и смотрит на меня, разглядывая пушистое розовое пальто, которое я купила для своего важного переезда (если я собираюсь стать лондонской креативщицей, то подумала, что должна надеть что-нибудь подходящее к моей новой работе), а также мой джинсовый сарафан, синие колготки и верные серебристые ботинки «Док Мартен». Когда я недавно сошла с поезда в Борнмуте, то чувствовала себя причудливой и артистичной, но теперь под ее высокомерным взглядом, думаю, что, возможно, я выгляжу как телеведущая детского канала.
— Сорок семь фунтов (прим. по курсу на ноябрь 2023 — 5300р.), — говорит она. — И еще пять фунтов, если вам нужна наша услуга по упаковке подарков.
Ауч. Это же мой продовольственный бюджет на неделю. Я кладу цветы обратно в стильное металлическое ведерко. Думаю, Бекки бы поняла.
— Мне нравится ваше пальто, — говорит она, когда я начинаю потихоньку удаляться. Я удивленно поворачиваюсь и улыбаюсь в знак благодарности.
— Оно с «eBay», — говорю я ей, похлопывая по своей пушистой руке.
— Круто. Оно правда миленькое, — девушка заговорщицки понижает голос. — Я тоже не могу позволить себе эти цветы, если это поможет. В паре минут ходьбы отсюда, на Ноэль-стрит, есть киоск — там всегда есть приличные цветы.
Она коротко машет рукой в воздухе, но тут появляется другой покупатель, она поворачивается к нему, приветствуя его веселой улыбкой.
— Спасибо, — говорю я в ее сторону, но она уже не слушает.
Итак, я достаю телефон. Мое умение ориентироваться абсолютно безнадежно, я до сих пор не могу понять, как люди находят дорогу по Лондону. Я разобрала весь путь по крупицам, но, похоже, не могу соединить их воедино. Мне требуется три попытки, но в конце концов я добираюсь до Ноэль-стрит. Там я нахожу круглолицего мужчину в шляпе Санты, подпевающего рождественским песням из динамика «Блютуз». Его прилавок доверху завален фруктами и овощами, и — ого! — его окружает радужное множество цветов, которые на мой необразованный взгляд выглядят также красиво, как те, что продаются за углом в «Либерти». Ну, почти такие же милые. Может быть, немного безвкусные, но я не могу позволить себе привередничать с моей-то новой лондонской зарплатой.
