Эйб сделал жест, чтобы я продолжала. Мои глаза удивленно посмотрели на спокойного отца. И кого бы это не взбесило? Я резко встала с кресла. Мне захотелось что-то уронить, разбить, но я ограничилась речью.
– Ты в своем уме? Я пришла сюда, чтобы понять эту ненормальную ситуацию.
– Это нормальная ситуация, – перебил меня Эйб.
– Нет, это ненормальная ситуация, когда женщина беременеет во второй раз от мужчины, который уже бросил ее в такой же ситуации. Это неправильно и ненормально. Нет достоверности, что ты еще раз так не сделаешь. И что вам меня мало? Мне двадцать лет, когда родится ребенок, мне будет двадцать один. Это разница ужасная, а вам вообще уже поздно становиться родителями, даже во второй раз.
Эйб спокойно встал с кресла. Меня опять взбесило его спокойствие.
– И что ты хочешь, чтобы я сделал? Уговорил Джанин на аборт, но это ведь детоубийство, которого она не хочет. Если бы ей было все равно, то тебя бы не было.
– Я хочу достоверности, что вы не оставите ребенка, кем бы он ни был, в Академии, и дальше поедете разъезжать по миру.
Эйб покачал головой, вероятно, каким-то своим мыслям.
– Но ты пойми, что разъезжать по делам с ним тоже неправильно.
Я в шоке посмотрела на своего биологического отца. С одной стороны, я была согласна с ним, особенно учитывая по каким делам ездит Эйб, но с другой стороны, это же ребенок, которого нужно растить.
– Но и бросать я его не буду.
– Я тебя не понимаю, как ты будешь совмещать это? Бросать, но не бросать? Можно делать только одно. Так можно уехать на десять лет. Потом вернуться и сказать, что ты не бросал потому, что ты вернулся. Это бред какой-то.
– Роза, ты этого не понимаешь. А объяснять это я сейчас не собираюсь, как и обсуждать эту тему.
– Я пришла сюда, чтобы все выяснить и понять эту ситуацию.
– Что я могу тебе рассказать, Роза. Ты сама все прекрасно знаешь, только ты об этом не думала, так зачем мне говорить тебе уже известные вещи?
Мы с Эйбом стояли друг против друга, так и не шагнув, даже на пять сантиметров. Я не хотела думать об непонятных отношениях родителей, хотя сама могла додуматься до правильного развития их отношений, но я хотела услышать ответ и удивиться.
– Ты не можешь мне просто сказать? – повысив голос, спросила я. – Просто скажи, что вы планируете с этим делать, как справлять и ближайшие будущие вашего ребенка.
Я уже хотела что-нибудь кинуть в стену, развернуться и уйти, но дверь в дом открылась и зашла мама. Она оглядела нас и сделала вывод:
– Вы ни к чему не пришли, и ты, Роза, сейчас хочешь что-нибудь разбить.
Я посмотрела на свою мать. В первый раз я детально могла осмотреть ее после того, как узнала о ее положении. Живота, как у Сони не было видно. Может, это из-за формы стража или из-за маленького срока. Я не знаю, но ничего не выдавало, что она беременна.
– Да, сейчас у меня есть огромное желание разбить ту вазу, – указала я на голубую с узорами вазу, которая стояла на столе.
– Эта из Греции. Ее не надо. Лучше вот ту, – посоветовал мне Эйб, указывая на дешевую вазу.
Мама поняла, что сейчас я разобью все вазы в доме, и поспешила меня куда-нибудь увести. Она повела меня в коридор и остановилась около какой-то двери. У нас с Дмитрием там была кладовка.
– Послушай, Роза, не надо тут бить все, что попадается у тебя под рукой. Это не к чему.
Мама говорила быстро, но четко, чтобы я поняла. Ее руки не отпускали мои запястья, таким образом удерживая меня.
– Ты понимаешь, что все повторяется. Все будет так же, как со мной. Вы перессоритесь, бросите ребенка, обидитесь и будете заниматься каждой своей работой.
Мама покачала головой.
– Нет. Мы оба выросли и уже каждый побыл в этой ситуации. Роза, мы знаем, что делаем. Сейчас мы по большей части будем тут, во дворе; потом я рожу, и может, месяц побудем тут.
Я нервно расхохоталась.
– Вы прекрасно расписали свое будущее. А потом-то что? – с вызовом спросила я.
– Посмотрим. Сейчас сложно решить сразу все проблемы. Пожалуйста, не горячись и ничего не бей. Мы все решим и скажем тебе, это точно, но только тогда когда, мы сами разберемся.
Мама отпустила меня, и я оперлась о стену и прикрыла глаза. Я ужасно устала. Устала от неопределенности, непонятных ситуаций.
– Я, пожалуй, пойду. Если что встретимся, – сказала я, отлепляясь от стенки и идя к выходу.
Мама согласно кивнула.
– Я как раз видела Дмитрия. Он недалеко с Кристианом куда-то шел.
Я кивнула, громко попрощалась с родителями и покинула их дом. Мама указала мне примерное направление, где она встретила Дмитрия, и поспешила туда.
Кристиан с Дмитрием и Мариной шли от домов стражей. Я окликнула их и быстрее пошла к ним на встречу. Озера остановился, чтобы посмотреть на меня. На его лице уже появилась улыбка. Первый его вопрос будет: «Хэзевей, все тарелки разбила или некоторые пощадила?».
Мне было все равно на то, что Дмитрий сейчас дежурит и он должен быть сосредоточен на безопасности своего мороя, поэтому я подошла к нему и обняла. Муж не ожидал такого натиска, но обнял меня в ответ.
– Я устала с ними разговаривать, – пожаловалась я ему, утыкаясь носом в пыльник.
