И почему наши дежурства поставили именно так, что они шли в разнобой? Этому я была бы рада день назад, что мне придется меньше видеть Дмитрия, но не сейчас, когда только и хотелось, что быть с ним, видеть его, касаться его тела и не только касаться.
- Почему он приехали не говорили? - начала я свой допрос с пристрастием.
Дмитрий пожал плечами и, когда я уже полностью села на него, то положил свои руки на мои бедра, немного задирая мою блузу стража.
- Я не знаю, - задумчиво глядя на мою талию, сказал Дмитрий. - Просто сообщили, что приехали, а также Джанин сказала, что была бы непротив, если ты зайдешь к ним?
А вот это точно неожиданность. Мама никогда не напрашивалась в гости и не приглашала других. Она далека от этого. А тут намекнула, что непрочь увидеть меня.
- Надеюсь, такой бзик у нее только на время беременности, - высказала свои мысли вслух, а Дмитрий опять пожал плечами. - Дмитрий! Я хочу слова, а не жесты.
Его руки зашли под мою блузу и очерчивали низ живота, который остро ощущал прикосновения его пальцев, а потом они пошли вниз и начали расстегивать пуговицу на штанах.
- И такие жесты сейчас тоже не приветствуются, - строго сказала я, так как упоминание о моей матери напрочь отбило все желание, да не просто матери, а беременной! Этот факт вообще много чего у меня отбивает.
Дмитрий обреченно вздохнул, но не убрал своих рук.
- То есть мне сегодня надо бы к ней пойти, чтобы она успокоилась? - спросила я у него, и тот опять пожал плечами.
Я шуточно, но ощутимо ударила кулачком по его грудь и надула губы, требуя тем самым слова, а не пожатия плечами. Дмитрий все понял и тихо рассмеялся.
- Я не знаю, но думаю, чем быстрее ты справишься с этим, тем лучше для тебя. Так что иди, но что бы к двенадцати была дома, - приказал он мне, пригрозив пальцем.
Я поняла, на что он намекает. Где-то к двенадцати, когда будет “моройская” ночь, он придет с дежурства и точно захочет моего внимания, как и я сама.
- Конечно, мой повелитель, - с ухмылкой сказала я и наклонилась к его лицу, на котором расползлась довольная улыбка. - Я даже приготовлюсь к Вашему приходу.
- Я буду рад, если ты это сделаешь, - откликнулся он.
Я глубоко вздохнула и посмотрела на дверь. Почему-то мне было тяжело взять и войти в дом, даже позвонить было сложно. Может, из-за того, что там, в доме, была моя беременная мать, чего я от этой жизни не ожидала так этого, но и то случилось. Как-то набравшись смелости, я подняла руку вверх и постучалась. Да, Роза, ты молодец стучаться в дом, когда рядом есть звонок. На самом деле это была стратегия. Меня не услышат и я могу потешить себя мыслью, что пыталась и могу идти, но меня услышали. И почему это делают не вовремя?
Дверь открылась, и я улыбнулась, зачем-то пытаясь скрыть мысли о побеге, которые никто не слышал. Мать тоже мне улыбнулась, и я улыбнулась ей шире в ответ. Она сделала тоже самое. Как будто мы обе думали об одном и том же и пытались скрыть это.
- Я рада, что ты зашла. Проходи, - сказала она и пригласила меня в дом.
Я медленно зашла в дом и оглянулась. Этот дом они снимали, так как Эйб никак себе не мог позволить опуститься до такого, чтобы жить в комнатах во Дворце. Нельзя было заметить округлившийся живот матери, пусть она и пыталась скрыть это всяческими способами, надевая широке футболки. Но я решила не акцентировать на этом моменте внимание.
- Я думала, вы будете дольше в отъезде, - высказалась я, проходя на кухню, где стояли две чашки кофе. - А где Эйб?
Мама зашла за мной на кухню и начала убирать грязные кружки. Не думала, что она хозяйка, но и я не думала, что буду мучится с плитой.
- Он наверху, по идее должен спуститься.
Она поставила три чистые кружки на стол и начала наполнять их или кофе, или чаем.
- Ну и как тебе не работать стражем? Или ты все же работаешь? - спросила я, зная, что без работы стража мама не может.
Мама беззаботно пожала плечами, хотя я поняла, что она расстроена, что ничего не делает и должна заниматься обыденными делами. Теперь я поняла, почему она так носилась по кухне, бережно насыпая каждому в кружку сахар - мама так пыталась хоть как-то себя занять и сделать вид, что она не сидит на месте. Я не удивлюсь, если она еще и убирается во всем доме, не жалея рук и спины.
- Нет, я, конечно же, не работаю, но из-за этого никак не страдаю.
Конечно, не страдает, если целыми днями что-нибудь, да вымывает. Беременность это не ее, так же как и сидение с маленькими детьми. Она рождена, чтобы драться, убивать стригоев, строить планы по их поимке, но никак не рожать и нянчиться со своими детьми. Такое положение практически убивало ее, так как оно запрещало все, что любит моя мать и воспринимает, как цель жизни. Она отрешена от борьбы, тренировок и вынуждена сидеть дома и дышать свежим воздухом. Но это не ее жизнь, устои и привычки, поэтому приспособиться к ним она никак не сможет. И я не хотела видеть ее в таком состояние.
- А где Дмитрий? Я думала, если ты придешь, то вместе с ним, - спросила она, переводя тему.
