Книга рассказывает о жизни детей в 70-х годах прошлого века. Чем занимались, в какие игры играли дети в мире без гаджетов? Как развлекались, о чем мечтали в детстве ваши дедушки и бабушки? Об этом и не только в первой части приключений друзей живущих в колыбели космонавтики.
Вы видели когда-нибудь ледоход? Нет, не просто плывущий лед по реке. А именно настоящий ледоход? Я Вам расскажу.
Жили мы тогда ещё на Речной улице. Речная – значит рядом с рекой.
Был конец марта. Суббота. Снег весь ещё не сошел, но посерел, стал грязным, ноздреватым, а местами, на солнечных местах уже появились прогалины – грязные, земляные пятна. День был пасмурный, ветреный. Низкие темные облака, казалось летят клубясь и цепляясь за антенны на соседней пятиэтажке. Плотный ветер рвал бельё с веревок, хлопал простынями на балконе. Небо, что называется, хмурилось, казалось, что сейчас пойдет дождь, однако он все никак не начинался. На удивление, ветер был теплый. Мама с сомнением смотрела в окно на кухне решая, отпускать ли меня сегодня гулять или лучше не надо.
Вдруг на улице раздался сильный то ли хлопок, то ли треск. Папа зашел с балкона, где он развешивал бельё, домой и весело сказал:
– Пойдем ледоход смотреть?!
Мама промолчала, а я обрадовался, значит не придется сидеть дома, и стал быстро одеваться пока мама не передумала. Ледохода я ещё не видел. Что это – ледоход? Лед что, сам ходит? Как это? Вопросов было много, но папа уклончиво ответил, что сейчас я все сам увижу.
На речку мы пошли через пустырь за домом и Дворцом Пионеров. Да тут, вдоль речки везде пустырь. На обрывистом берегу, ветер был ещё сильнее, плотнее, казалось, ляжь на него и он будет тебя держать как на мягкой перине. Я не сразу заметил, что лед на реке от берега до берега, пересекала кривая, не широкая трещина. Местами она сливалась со льдом и пропадала из вида, а местами, была видна жирно, отчетливо. Ветер с силой пригибал рыжие метелки камыша к земле. И лед никуда не шел.
Я вопросительно посмотрел на папу: где же ледоход?
– О! Вовремя успели, – сказал папа, – потерпи немного, сейчас сам все увидишь.
И мы потихоньку пошли вдоль берега, стараясь не приближаться к обрывам, что б не поскользнуться и не свалиться вниз, разглядывая лед на реке, трещину во льду, остров напротив нас и вообще противоположный берег. Ничего интересного там не было. Однообразие грязно-серого то ли снега, то ли льда, кланяющийся на ветру камыш, голые ветки кустов и редких деревьев на острове. Интереснее было смотреть на небо над рекой где ветер гнал низкие, клубящиеся тучи, то серые, свинцовые, то, вдруг белоснежные, которые перемешиваясь принимали самые причудливые формы и оттенки. Народ на берег прибывал. Некоторые, как мы, ходили от скуки по обрывистому берегу, другие рискуя поскользнуться и упасть спустились к самой реке, третьи стояли кучками подняв воротники, куря и отворачиваясь от ветра. И дети и взрослые казалось, чего то ждали. Как в кино перед началом сеанса – вроде каждый занят своим делом, но все ждут второго звонка, что б бежать в зал занимать свое место.
Снова раздался громкий треск и серо-белую поверхность льда на реке прочертила ещё одна трещина. Все развернулись в сторону реки, и если бы не ветер, который своим свистом глушил все звуки, я бы сказал, что все притихли. Не успел я прийти в себя, как снова хлопнуло, и снова, раздался протяжный треск, как бы разрываемой материи и трещины уже бежали по льду в разные стороны разделяя лед на отдельные льдины, где большие, где поменьше, где совсем маленькие. Народ восторженно зашумел, даже сквозь шум ветра было слышно.
– Смотри. Смотри, – сказал папа, – вот сейчас…
Я затаил дыхание, несмотря на ветер, казалось наступила тишина… Когда же? И что будет?
Вдруг, неподвижно стоявшие до сих пор льдины, одновременно, с шумом, пришли в движение. Вот прям все вместе сдвинулись с места, как отряд бойцов когда только начинает движение. Но нет, не как бойцы! Каждая льдина двинулась по своему. Одни мирно поплыли по течению, солидно, как люди зажатые в очереди, не в силах из неё выбраться и отдавшись на волю случая, другие стали толкать друг друга расчищая себе место. Большие льдины стали выталкивать маленькие из воды, маленькие наползали на большие, словно стремились прокатиться на их спинах. Другие становились торчком и переворачиваясь, падая как бы на спину показывали всем мокрое, белое, ноздреватое брюхо иногда разбиваясь в ледяную кашу. Третьи с шумом выезжали на берег срезая камыш, поелозив по берегу старались вновь заехать в реку, но те, из реки не стремились пустить их обратно. Все это двигалось пока медленно, лениво, с шумом и треском, но постепенно ускоряясь. Вот только что льдины еле двигались, а вот уже быстрее. Вот им было тесно от себе подобных, они толкались, расталкивали друг друга, а вот уже расталкавшись, получив относительную свободу, не спеша плыли вниз по течению. И мимо нас нескончаемым потоком текла сплошная каша из льда, льдин, где-то тихо, где-то вращаясь, сталкиваясь друг с другом с шумом… Зрелище было величественное и обворожительное. Казалось льдины в реке, как стеклышки в калейдоскопе составляли все новые и новые узоры и невозможно оторваться от этого завораживающего, околдовывающего действа.
