– Я рад, что ты здоров, мой мальчик, – и неуверенно похлопал Лео по плечу с робким, испуганным выражением, какое бывает у животного, знающего, что его сейчас побьют.
Кира спокойно посмотрела на них и сказала с холодной уверенностью:
– Почему вы пришли? Я как раз собиралась идти к вам, как и обещала.
– Как ты… – стала говорить Галина Петровна, но Кира прервала ее:
– Ну, раз уж вы здесь, то раздевайтесь.
– Я так счастлива, что ты снова здоров, Лео, – сказала Галина Петровна. – Ты мне как сын родной. Ты для меня настоящий сын. Все остальное – буржуазные предрассудки.
– Мама! – слабо запротестовала Лидия.
Галина Петровна расположилась в удобном кресле. Александр Дмитриевич, как бы извиняясь, сел на краешек стула у двери.
– Спасибо, что пришли, – любезно улыбнулся Лео. – Единственной причиной того, что я не зашел к вам, является…
– Кира, – докончила за него Галина Петровна. – Знаешь ли ты, что за все время, пока тебя не было, мы видели ее не более, чем три раза?
– У меня для тебя есть письмо, Кира, – вдруг сказала Лидия.
– Письмо? – Голос Киры слегка задрожал. На конверте не было обратного адреса, но Кира узнала почерк. Она равнодушно кинула письмо на стол.
– Разве ты не хочешь прочитать его? – спросил Лео.
– Спешить некуда, – ответила она резко. – Ничего важного.
– Ну, Лео? – голос Галины Петровны грохотал; ее голос стал громче, чище. – Какие у тебя планы на эту зиму? Ведь такой интересный год наступает! Столько возможностей, особенно для молодежи.
– Так много… чего? – спросил Лео.
– Такое широкое поле деятельности! Это не то, что в умирающих, загнивающих городах Европы, где люди работают, как рабы, за жалкие гроши и влачат жалкое существование. Здесь каждый из нас имеет возможность быть полезным, творческим членом огромной общности. Здесь работа человека – не ничтожная попытка утолить свой голод, а вклад в гигантскую стройку будущего человечества.
– Мама, – спросила Кира, – кто написал это все для тебя?
– Послушай, Кира, – Галина Петровна распрямила плечи, – ты не только ведешь себя нагло со своей матерью, но и оказываешь плохое влияние на будущее Лео.
– Я бы не стал волноваться из-за этого, Галина Петровна, – сказал Лео.
– И конечно, Лео, я надеюсь, что ты достаточно современен, чтобы вычеркнуть все те предрассудки, которыми мы все наделены. Мы должны признать, что советская власть – единственная прогрессивная власть в мире. Она находит применение всем человеческим ресурсам. Даже такой старый человек, как я, которая всю жизнь была бесполезной для общества, может найти свое призвание. А уж такие молодые люди, как вы…
– Где вы работаете, Галина Петровна? – спросил Лео.
– О, а вы не знаете? Я преподаю в трудовой школе – раньше это называли средней школой, знаете ли. Шитье и вышивание. Мы все осознаем, что такой практический предмет, как шитье, – намного важнее для наших маленьких будущих граждан, чем такой бесполезный мертвый предмет, как, например, латинский язык, который преподавали в наше буржуазное время. А наши методы? Да мы ушли на столетия вперед от Европы. Например, рассмотрим комплексный метод, который мы…
– Мама, – сказала Лидия устало, – Лео, может быть, не интересно.
– Ерунда! Лео – современный молодой человек. Так вот, этот метод, который мы сейчас используем… Например, как раньше делали? Дети должны были механически заучивать столько сухих, не связанных между собой предметов – историю, физику, арифметику. А что мы делаем сейчас? У нас есть комплексный метод. Возьмите, к примеру, прошлую неделю. Темой была фабрика. Таким образом каждый учитель строил свой урок вокруг этой центральной темы. На истории им говорили о росте и развитии фабрик; на физике им рассказывали о машинах и оборудовании; преподаватель арифметики давал им задачи по производству и потреблению; на уроке рисования они рисовали фабрику изнутри. А на моем уроке мы делали спецодежду и блузки. Разве вы не видите преимущество такого метода? Это производит неизгладимое впечатление на детские умы. Рабочая спецодежда и блузки – практично и конкретно, вместо того чтобы учить их теоретическим швам и стежкам.
Голова Лидии вяло опустилась на грудь; она слышала все это много раз.
– Я рад, что вам нравится ваша работа, Галина Петровна, – сказал Лео.
– Я рада, что ты получаешь свой паек, – сказала Кира.
– Конечно, я получаю, – заявила Галина Петровна с гордостью. – Конечно, наше распределение продуктов потребления не достигло еще уровня совершенства, и то подсолнечное масло, которое я получила на прошлой неделе, было таким прогорклым, что мы даже не смогли его использовать… но ведь это переходный период…
– …строительства государства! – крикнул вдруг Александр Дмитриевич, словно отвечая хорошо выученный урок.
– А вы чем занимаетесь, Александр Дмитриевич? – спросил Лео.
– О, я работаю! – Александр Дмитриевич дернулся так, словно готов был прыгнуть вперед, словно готовился защищаться от опасного обвинения. – Да, я работаю. Я – советский служащий. Да, да!
