– Какой хлеб? Твой хлеб! Институтский хлеб! Сегодня ты должна была его получить! Только не говори, что это вылетело у тебя из головы!
– Я совсем забыла!
– О господи! Боже мой!
Галина Петровна тяжело села, и ее руки беспомощно упали.
– Кира, что с тобой происходит! Получает паек, на который и котенка не прокормишь, и даже о нем забывает! Хлеба нет! О, боже милосердный!
В темной столовой Лидия сидела у окна, заштопывая чулки под светом уличного фонаря. Александр Дмитриевич дремал, положив голову на стол.
– Хлеба нет, – возвестила Галина Петровна. – Ее величество забыла о нем.
Лидия усмехнулась. Александр Дмитриевич вздохнул и поднялся.
– Я пойду на кровать, – пробормотал он. – Когда спишь, голод чувствуется не так сильно.
– Сегодня ужина не будет. Проса совсем не осталось. Трубы лопнули. В доме нет воды.
– Я не голодна, – сказала Кира.
– У тебя одной на всю семью есть хлебная карточка. Но, боже, ты, кажется, совсем не думаешь об этом!
– Я виновата, мама. Я получу хлеб завтра.
Кира зажгла фитилек. Лидия подвинула свое шитье поближе к маленькому пламени.
– Ваш отец ничего не продал сегодня в этом своем магазине, – сказала Галина Петровна.
Спицы Лидии позвякивали в тишине.
Резко, настойчиво зазвенел дверной колокольчик.
Галина Петровна нервно вздрогнула и поспешила открыть дверь.
Тяжелые сапоги пробухали через прихожую.
Управдом вошел без приглашения, его сапоги оставляли грязные следы на полу в столовой. Галина Петровна семенила за ним, тревожно комкая свою шаль. Он держал в руке лист бумаги.
– Из-за этого происшествия с водопроводными трубами, гражданка Аргунова, – не снимая шапки, сказал он, швыряя лист на стол, – домовой комитет утвердил резолюцию собрать с жильцов деньги в соответствии с их социальным положением на замену водопроводных труб, в дополнение к квартплате. Здесь список, кто сколько платит. Деньги должны быть завтра утром, не позднее десяти. До свидания, гражданка.
Галина Петровна закрыла за ним дверь и трясущейся рукой поднесла бумагу к огню.
Дубенко – рабочий – в кв. 12 – 3 млн рублей.
Рыльников – совслужащий – в кв. 13 – 5 млн рублей.
Аргунов – частник – в кв. 14–50 млн рублей.
Бумажка упала на пол; лицо Галины Петровны упало на ее руки на столе.
– В чем дело, Галина? Сколько там? – послышался из спальни голос Александра Дмитриевича.
Галина Петровна подняла голову.
– Здесь… не много. Спи. Я скажу тебе завтра. – У нее не было носового платка; она вытерла глаза уголком своей шали и прошаркала в спальню.
Кира склонилась над учебником. Маленькое пламя колыхалось, танцуя по страницам. Единственного предложения, которое она могла бы прочитать или запомнить, в книге напечатано не было: «…Если я все еще буду жив – и если не забуду…»
Студенты получали хлебные карточки и бесплатные трамвайные билеты. В старых неуютных помещениях Технологического института они простаивали в очередях, чтобы получить карточки. Затем в студенческом кооперативе они опять стояли в очереди, чтобы получить хлеб.
Кира прождала час. Служащий за прилавком совал ломти черствого хлеба в медленно движущуюся вдоль него цепочку студентов. Затем нырял рукой в бочку, чтобы выудить селедку, обтирал руку о хлеб и сгребал измятые бумажные банкноты. Незавернутые хлеб и сельдь исчезали в портфелях, набитых книгами. Студенты весело насвистывали и отбивали ногами чечетку по полу, усыпанному опилками.
Молодая женщина, которая стояла в очереди за Кирой, внезапно с дружеской, доверительной усмешкой оперлась о ее плечо, хотя Кира никогда ее прежде не видела. У женщины были широкие плечи, она носила мужскую кожаную куртку; ее короткие толстые ноги были обуты в плоские мужские полуботинки; красный платок был аккуратно повязан поверх коротких прямых волос; ее глаза были широко расставлены на круглом веснушчатом лице; тонкие губы были сведены с такой очевидной и страстной целеустремленностью, что казались слабыми; перхоть белела на черной коже плеч ее куртки.
Она ткнула в направлении большого плаката, призывавшего всех студентов принять участие в выборах в Студенческий совет, и спросила:
– Ты идешь днем на собрание, товарищ?
– Нет, – ответила Кира.
– Но ты должна пойти, товарищ. Непременно. Это колоссально важно. Ты обязательно должна проголосовать.
– Я никогда в жизни не голосовала.
– Так ты первокурсница, товарищ?
– Да.
– Замечательно! Замечательно! Разве это не прекрасно?
– Что прекрасно?
– Начать свое образование в такое славное время, как сейчас, когда наука свободна и возможности открыты для всех. Я понимаю, это в новинку для тебя и должно показаться очень странным. Но не бойся, дорогуша. Я здесь старожил. Я тебе помогу.
– Я ценю ваше предложение, но…
– Как тебя зовут, дорогуша?
– Кира Аргунова.
– Меня Соня. Просто Товарищ Соня. Так меня все зовут. Знаешь, я чувствую, что мы будем прекрасными друзьями. Больше всего люблю помогать умным молодым студентам, таким как ты.
– Но, – сказала Кира, – я что-то не припомню, чтобы сказала что-то особенно умное.
Товарищ Соня громко рассмеялась.
