Грегори выхватил палочку и помчался на Забини как бизон. Гнев сотряс Блейза, как Таранталлегра — величественный Везувий. (3)
— Даже не думайте! — воскликнула профессор Спраут, встав у них на пути. — Заденете хоть один горшок, юноши — и можете считать, что вход на мои занятия вам заказан.
— Вы здесь больше не командуете! — произнёс Крэбб, однако попятился назад. — Директор у нас Снейп. Будет так, как он скажет.
— Пригласите его сюда, если желаете.
У Крэбба хватило «любезности» заткнуться.
— Пошли отсюда, — буркнул Гойл, поскребя оба своих подбородка. — Есть хочется.
Блейз с гордостью лесного кота проследил за их удаляющимися тушами. Нападение сзади — лучшая стратегия, но под чутким взором профессорши рисковать не стоило. Поводов проучить однокурсников скопилось с вагон и маленькую тележку.
Последний взмах палочки, финальное Экскуро — и стол был девственно чист. Другое дело — рабочая мантия. Ей теперь место на помойке.
Забини проверил содержимое сумки и с облегчением убедился, что выстраданное эссе не пострадало. Есть в этом грешном мире справедливость!
— Всего доброго, профессор!
Помона Спраут проводила его коротким кивком, и он наконец-то выбрался на воздух.
Небо над Хогвартсом обложили тучи, ни ветерка. Перевести дыхание невозможно, когда вокруг такая духота. Блейз ускорил шаг, надеясь попасть в замок раньше, чем пойдёт дождь.
В хижине Хагрида горел свет. Десяток нахохлившихся воронов расселись на ограде и лениво переругивались. За плетёной изгородью маячила чья-то рыжая макушка. Когда Блейз приблизился к хижине, то увидел Рона Уизли. Похоже, после занятия в теплицах тот намылился в гости к олуху-лесничему.
Но нет. Он кого-то ждал.
Блейз собрался оставить его, когда на тропе появилась Джинни Уизли — главная причина его бессонницы. О! Огненная Веста! Симонетта… (4)
Медно-красные волосы девушки были собраны в узел на макушке. Щёки раскраснелись от быстрого шага. Шарф развевался за её спиной, а ткань мантии колыхалась, окутывая точёную фигурку.
«Даже ты считаешь её хорошенькой, правда, Блейз?» — заметила как-то Панси и попала в точку.
Хорошенькой. Очень хорошенькой. До такой степени, что Уизли приходила к нему по ночам, одетая лишь в тени и свет, как на картинах эпохи Возрождения, едва Блейз смыкал веки.
Целый год он следил за ней в Большом зале, наблюдал во время матчей, высматривал в Хогсмиде…
Если Панси высасывала из окружающих все соки, то Уизли всю себя отдавала друзьям. С её приходом мир расцвечивался красками. Она пылала, она — огонь, к которому Блейз не смел прикоснуться. Притом девушка не слыла недотрогой, о нет! Корнер, Томас и Поттер — приличный список ухажёров для ученицы шестого курса.
И всё же с ней что-то не так. Джинни изменилась. Неуловимая разница, но Блейз-то заметил. Уизли засиживалась в библиотеке, о квиддиче не заикалась… Проклятье, она даже ложку держала иначе!
Джинни легко обогнула груду сваленных у калитки тыкв, вынудив Блейза прижаться к изгороди, чтобы остаться незамеченным, и крикнула:
— Привет!
— Хэй! — отозвался Рон. — У тебя что, кусочки коры в волосах?
— Ах, это. Профессор Граббли-Дёрг показывала лукотрусов. Я им чем-то не угодила. Странно, в прошлом году они представлялись мне интереснее.
— В первый раз всё интереснее. Давай сумку. Тяжёлая ведь.
— Вовсе нет, — возразила Джинни, но передала брату вещи. — Спасибо.
Рон пожал плечами, как бы говоря «не за что».
— Сегодня не самая подходящая погода для полётов, тебе не кажется?
— Так и знал, что ты это скажешь. Нет уж, так легко тебе не отделаться.
Блейз услышал шорох совсем рядом с местом своего нехитрого укрытия. Уизли что-то искал между прутьями изгороди и, кажется, нашёл.
— Вот она, — сказал он, вытянув какой-то продолговатый предмет из ограды. — Идём, в такую погоду нас долго не хватятся.
Забини без промедления сориентировался в пространстве и, пригнувшись, обошёл гору тыкв в обратную сторону от Уизли.
То, что поначалу он принял за балясину или длинный прут, оказалось обыкновенной спортивной метлой. Водрузив её на плечо, Рон направился через ромбовидные грядки шалфея вниз с холма. Джинни поплелась за ним, на ходу вытаскивая запутавшиеся в волосах частички коры.
Они держали путь в сторону леса и вскоре нырнули под прикрытие деревьев. Уизли вряд ли планировали умереть от стрел кентавров, но при полном пренебрежении безопасностью не думали поворачивать назад.
Блейз не горел желанием соваться в чащу, но раздутое самомнение — не единственный порок, отягощавший его душу. Любопытство. Жгучее неукротимое любопытство привычно взяло верх над осторожностью.
Поняв, что не устоит от искушения, Забини ринулся за ними.
Воздух в лесу загустел. Листья замерли на ветках в предвкушении грозы. Две рыжие макушки маячили между стволами, но Блейз не отваживался подобраться ближе: любая хрустнувшая ветка могла его выдать.
— Не понимаю, как можно думать о квиддиче в такое время, — донёсся до него возмущённый девчачий голос. — Снейп мог бы сразу отдать кубок Слизерину. К чему фарс?
