– А ей ничего не нравится, кроме собственной должности и счета в банке. Я-то знаю, – уверенно сказал он.
Отложив батон, Капустин пожаловался:
– Хотел прорваться к ней в кабинет, выяснить, что я такого в отчете страшного написал, но Лида отговорила… Хватит ли у нас водки на завтра?
Все продукты были перенесены и сложены у двери склада, готовые для завтрашней быстрой погрузки в автомобиль.
– Водки никогда не хватает. – Андрей раскатал рукава светло-синей рубашки. – Но это не страшно, не в тайгу едем. – А Лидия твоя, Сашка, тётка с мозгой, хотя на фигуру слишком угловатая.
Капустин потянулся, погладил себя по выступающему животу.
– Нормальная она. Сухие дрова жарче горят.
– Женщина не должна быть дровами, Сашка. А из деревянных предметов я предпочитаю гитару. Вот моя Оля – персик! И настроение у нее всегда хорошее, и слушается меня с первого слова, и экономная.
– Все, Андрей Дмитриевич, закрыли тему. – Сашка проверил последний ящик. – Смотри, Дмитрич, среди водки текила затесалась. Может, выпьем?
– И поедим. – Андрей с хрустом разорвал пакет с чипсами. – Надеюсь, Елена уже ушла. Вот ведь баба, работает по двенадцать часов. Без выходных. Как ей не стыдно? Наливай.
Капустин ловко достал из ящика с посудой разовые пластмассовые бокалы и вскрыл бутылку с ароматной текилой.
Виктор, подслушивающий у двери, сглотнул голодную слюну. Ему тоже захотелось выпить, хотя на работе он не злоупотреблял. Не выдержав, вошел на склад. Мужчины при виде его замерли со стаканчиками в руках.
– А я думаю, кто это по складу ходит?
Тридцатилетний Капустин и сорокалетний Андрей почувствовали себя школьниками, застуканными завучем за написание слова: «Какашка» на доске. Первым в себя пришел Андрей.
– Так ты же знаешь, Витя, продукты завезли всего час назад. Вот, готовимся к завтрашнему дню. Будешь текилу? – И он достал еще один пластиковый стаканчик.
– Не положено… – Рука Виктора сама по себе поднялась и взяла бокал. – Но буду. А о чем вы тут разговаривали? Слышал, Елену вспоминали.
Капустин налил всем по половине стакана.
– Да, Виктор Алексеевич, мы разговаривали о Елене Николаевне. – Выпив, Сашка залез в пакет с чипсами, закусил усушенной картошечкой. – У нее через неделю день рождения. Короче, нужно Елене Николаевне подарить какую-нибудь животину.
Виктор улыбнулся. Андрей посмотрел на Сашку с деланным удивлением.
– Зачем ей животина? У нее муж есть.
Вдохновившись текилой и общим вниманием, Капустин начал импровизировать.
– Муж, он, конечно… он не помешает. Но животное, оно не просто друг человека. Животное заставляет человека быть человеком.
Заедая дорогущую текилу двадцатирублевыми чипсами, Андрей отрицательно погрозил пальцем:
– Не факт. К тому же не возьмет она никого. Прости, Витя, ты к ней хорошо относишься, но я дольше ее знаю… От животных нет прибыли.
Но Капустин уже никого не слушал, увлеченный своей идеей.
– Может, кошку? Или волнистого попугайчика, желтого с голубым.
Андрей продолжал отрицательно вертеть головой.
– И кошку не возьмёт, и птичку. Никто ей не нужен, трудоголику-миллионерше.
– Ну, ты того, – Виктор забрал у Андрея бутылку и сам разлил по стаканчикам. – Не заговаривайся. Она все-таки наша шеф. То есть шефша.
– В идеале, для очеловечивания… – Капустин, не выдержав, надкусил батон сырокопчёной колбасы. – Ей нужно подкинуть ребёнка.
Выдернув из рук Сашки колбасу, Андрей оторвал себе третью часть и остальное передал охраннику.
– Ты, Капустин, жри меньше, уже похож на кочан капусты… А подкинутого ребёнка Елена определит в детдом…
– Тогда ребёнка не воруем… А давайте споем? – раздухарился Капустин.
– С ума сошел? – Виктор разлил остатки текилы. – Завтра напоетесь. Кстати, Елена ненавидит застольные пения.
– Мне терять нечего, премию все равно не дадут. – И Капустин запел, высоко подняв голову: – Ой, то не вечер, то не ве-е-ечер…
Виктор и Андрей негромко подхватили:
– …Ой, мне-е малым-мало спало-о-ось…
В своем кабинете Елена просматривала бумаги, одновременно внося изменения в компьютер. Зазвонил телефон, и Елена вздрогнула от неожиданности. На дисплее сияла надпись «Мама». Понятно, сейчас её начнут учить жизни. Но не брать трубку было невозможно. Тогда родители сорвутся из Клина, и переселится в её квартиру, что чревато скандалами.
– Да, мама, добрый вечер. Как папа?
Не слушая дочь, мама задавала свои наболевшие вопросы.
– Что ты делаешь на работе в девять вечера в пятницу? Я звонила тебе домой, телефон не отвечает. Ты совсем себя не жалеешь! Как чувствует себя мой драгоценный зять? Надеюсь, ты в этом году подашь на развод!
– Мама, с какого перепугу я буду разводиться? У нас все нормально, как в каждой семье…
– Вот этого не надо! Твой отец совсем другой! А твой оглоед нам он даже внука не соорудил! Срамота! – Голос родительницы кипел, бурлил и возмущался.
– Мама! – Елена посчитала про себя до пяти. – Нам еще рано ребенка.
– А когда? – задала мама резонный вопрос.
– Ну, когда-нибудь попозже.
– Что тебя держит рядом с Игорем? Не понимаю, – огорчилась мама.
– Привычка. Он ничем не хуже других.
– Езжай домой, доча!
