И дело было даже не в одежде. Компания, сидевшая за столом, была не такой уж и нарядной: джемпера и рубашки на мужчинах, женщины - в простых блузках и кофточках, нижнюю часть гардероба не рассмотрела под скатертью.
Иными словами, я вполне вписалась по дресс-коду. А вот количество собравшихся и внимание, с которым они уставились в нашу сторону...
Все, что смогла выдавить, это скромное "Здравствуйте".
Если бы не аккуратный толчок в спину и хмыканье Кирилла, так бы и осталась стоять на входе, как соляной столп.
А еще появилось дурацкое желание сбежать. Оно и до того уже проскакивало, но теперь тысячекратно усилилось. Никогда бы не подумала, что смотрины могут быть такими страшными...
Спасибо, гордость встрепенулась. Заставила высоко поднять голову, сдержанно улыбнуться и продефилировать к свободному месту за столом. Рядом с Виленой Игоревной. Она очень недвусмысленно мне показывала, куда нужно сесть.
Вот и ввели меня в круг элиты, очень хорошо притворявшейся, что здесь собрались простые смертные.
И не в нарядах дело, и не в обстановке. Выражения лиц - вот, что главное.
А может быть, я сама себе от волнения насочиняла.
В одном сомнений не было: на меня глазели, как на некую диковину. То ли чудо, то ли уродца. Непонятно было и очень неуютно.
Может быть, поэтому, совершенно мимо сознания проскочил процесс знакомства. Не запомнила ни лиц, ни имен. Только родственные связи в голове отложились: тетушки, дедушки, братья, бабушки, и не родные, а всякие внучато-троюродные. Вот это, однако, семейство здесь собралось.
Одна лишь надежда грела, что они здесь не ради меня. А просто Кирилл приволок на семейное сборище, или слет, или сходку... Бог его знает. Спрашивать было неудобно. Да и Кир был не меньше меня занят: отбивался за двоих от расспросов. В общем-то, банальных, и ничем не отличных от любопытства самой обычной российской семьи: где познакомились, чем занимается, почему прятал от всех так долго, а когда собираемся торжество устраивать, и чтобы не забыли всех пригласить...
Я лишь вздрагивала от каждой новой фразы, только сейчас начиная понимать, как глубоко влипла. И что все - серьезно. И Кириллу будет очень сложно объяснять родне, если вдруг расстанемся.
Ибо фраза "наконец-то" звучала не единожды.
И впервые, наверное, в жизни, я молчала. Долго, осознанно, без всяких усилий, без лихорадочного желания что-нибудь нехорошее ляпнуть. Как будто способность к связной речи отшибли.
Янкевич даже несколько раз оглядывался, хмурил брови, интересовался, все ли у меня хорошо. Отвечала, что все замечательно. И глупо улыбалась, кивая и хлопая глазами на все вопросы окружающих. Производила на всех впечатление бестолковой куклы. И... ничего не могла с этим поделать.
Утешало только одно: молчаливой женщине гораздо проще показаться умной, чем той, что трещит без умолку. В общем, оставался шанс, что не все меня приняли за немую или неадекватную.
Через какое-то время народу надоело трещать, задавать вопросы, оставленные без ответа, и все постепенно принялись за еду. Потом кто-то из старшего поколения опомнился и предложил тост за новую счастливую пару, бокалы звякнули, а потом возобновился стук приборов по тарелкам.
Даже слегка расслабилась, пока окружающие рассматривали еду, а не меня. И успела переброситься парой фраз с Виленой Игоревной. Как ни странно, ее поддержка очень в тот момент помогала. Кир тоже пытался подбодрить, но больше прикосновениями, чем словами.
- Кирилл! Кирюшенька, здравствуй! Какой сюрприз приятный!!! - Противный голос, перенасыщенный визгливо-приторными нотками, разрушил возникшую почти идиллию.
Я вздрогнула, и, кажется, не я одна.
Кто-то даже уронил на пол вилку. И ножи попадали.
Появление Ирины перед всем честным народом было фееричным, ничего не скажешь.
Глядя на нее, искренне порадовалась, что в моей сумке не нашлось ни одного вечернего наряда. Потому как Ира выглядела очень неуместно в своем глубоком атласном декольте, отделанном стразами. Похоже, не только мне забыли сообщить о дресс-коде...
Все же, не зря мне эта фифа показалась невежливой эгоисткой: коротко кивнув окружающим, она перла в нашу сторону, как таран. Совсем не обращая внимания на оклики родственников, на улыбавшихся ей стариков...
А мне совсем не улыбалось, что эта стерва приближается к нам. Это значило, что скандал неизбежен. Очень не хотелось шуметь на глазах у всей семьи Янкевича...
Не доходя до нас пары шагов, стервозина картинно затормозила. Якобы сраженная чем-то совершенно для нее неожиданным.
Ярко накрашенные глаза выпучились, а рот искривился. Наверное, это должно было означать иронично-издевательскую ухмылку, но вышло нечто уродливое. На лице, которое, в целом, имело все возможности быть красивым и приветливым.
- Боже! Кого я вижу! - Всплеснула руками, окатывая меня ушатом презрения. - Кир, неужели, ты решил довести этот фарс до конца?! - Теперь она смотрела на Янкевича влюбленно-недоумевающими глазами. В которых сквозило: "Зачем? Разве можно так мучиться?"
