Он ничего не сказал. Вздохнул, снова потерся щекой... А потом начал поглаживать мои пальцы своими. Сначала прошелся по ногтям, потом - очень медленно - по верхним фалангам, по средним, добрался до косточек... А потом его пальцы начали аккуратно, но очень настойчиво пробираться между моими, тревожа нежную кожу, к которой даже я сама редко прикасаюсь, незачем... Потом наши руки переплелись... А затем он сжал свою, настолько выразительно... Слегка отпустил, и снова - крепкое, жесткое, уверенное пожатие. Еще чуть-чуть, и было бы больно, но он не дошел до этой грани. Только каким-то сверхъестественным усилием воли я заставила себя не дрожать. Вру. Внутри все тряслось и вибрировало. Ну, нельзя же так... Так откровенно и чувственно соблазнять. А он, определенно, понимал, что делает...
Дышал он, как и я, несколько... тяжело. Это утешило. Совсем немного. Я что, интересно, специальный инструмент для возбуждения? Или для чего?
Дыхание щекотало щеку и шею, безумно приятно, но... Мы находимся в офисе, середина рабочего дня, где-то за пластиковой перегородкой вот-вот появятся коллеги... И что-то еще важное... Ах, да! Я же решила, что нам с Киром не по пути, ни при каких обстоятельствах. Решить легко, а вот разлепить губы и произнести что-то внятное сразу не получилось. Пришлось облизывать... А потом наблюдать, как Кир плотоядно на них смотрит. Господи... Да сколько ж можно?!
- Кир, я думала, что мы обо всем договорились. И ты, кажется, все понял.
- Да.
- Что "да"?!! - Я снова начала беситься.
- Я все понял. И ни на что не претендую. Но компанию за обедом ты можешь мне составить? Мы же можем общаться по-дружески, как взрослые люди?
- Знаешь, я плохо верю в теорию, что можно дружить после секса.
- В таком случае, нужно проверить. В конце концов, мы же с тобою - не обычная серая масса, чтобы вписываться в какие-то теории? И я, и ты, а ты - особенно, индивидуумы. Так что, пойдем обедать?
Развеселил. Лесть в исполнении Кира - что-то новенькое. Любопытно даже, на что он еще пойдет.
- Я так понимаю, что ты не отстанешь?
- Ага. - Рожа - предовольная.
- Так и будешь надо мной висеть?
- Ага. Картинки с тобой посмотрим...
- Не надо! - Не готова я к таким просмотрам. - Отодвинься. Уже иду.
- Умница!
- Угощаешь?
- Само собой. Обидеть меня хочешь?
- Тебя обижать - себе дороже. Никакой выдумки не хватит...
Он промолчал.
Вернулся к этой теме уже в лифте:
- Хочешь сказать, что я не умею обижаться?
Зацепила, похоже, там, где не ожидала...
- Я хочу сказать, Кирилл, что ты твердолобый. Неинтересно тебя обижать - не видна реакция. А если результата усилий не видишь, то зачем стараться?
- Странная ты девушка, Лиза...
- Я это уже где-то слышала. Совсем недавно. Не могу сказать, что польщена, но и удивления не вызвало.
- Черт! Я сейчас реально понял, что скучал!
Посмотрела на него, как на идиота. Осуждающе и выразительно. Ну, во всяком случае, надеюсь, что именно так вышло.
- Ты повторяешься. За пятнадцать минут - одно и то же два раза.
- Зато правду говорю.
- Я тебе, в принципе, верю. Хотя, признаться, думала, что тебе просто спать не с кем.
Он слегка опешил. Но сделал вид, что удивлен и обескуражен:
- Ну, зачем ты так, Лиз? Обязательно переводить все в эту плоскость?
- Если хорошо порыться в памяти, то основное наше общение в этой плоскости и происходило. Что-то изменилось? Гомосексуализм или импотенция? А, еще вариант: жена достала сексом, и больше не хочется.
- Ну, что ты за язва, Лиза? - Он вздохнул. А я заметила, что про жену не сказал ни слова. И не отрицал. Тоже результат, запомним.
- Не язва, а прямолинейная. Мы же друзья теперь, значит, имею право чувства твои не щадить. Из лучших побуждений и чистого дружеского бескорыстия.
В кои-то веки, он не нашел, что ответить. Или решил не углубляться в тонкости, чтобы наша "дружба" не померла, едва народившись.
Он ушел от темы отношений, вообще. Переключился на работу. А о ней я могу говорить бесконечно, часами. Брызжа слюной, размахивая руками, изображая в лицах... Кир слушал, не перебивал, иногда посмеивался. Иногда переспрашивал, уточняя детали, и снова слушал.
Я доедала порцию котлет, поэтому изредка затыкалась. Но совсем заткнуться не могла - слишком животрепещущей была тема:
- Кир, ну, представляешь, это же идиотизм! Кто придумал это деление? Весь склад плюется и чертыхается от этой системы!
- А ты-то откуда знаешь? Это же не твоя вотчина...
- Да какая разница, моя или не моя? Рабочие тупят, мы страдаем.
- Хорошо. Критиковать умеют все. Какие предложения?
О!!!! Это он зря спросил! Я его сейчас задолбаю своими идеями. Больше и близко не подойдет!
Не сработало. Кир не только слушал внимательно, а еще и блокнот достал, щелкнул манерной ручкой, и начал что-то чиркать. Схемы изображать. Я смотрела на это, смотрела... Потом отобрала и ручку, и блокнот.
- Ничего ты не понимаешь! Смотри! - И уже сама начертила все, как мне виделось.
- Это ты не понимаешь, Лиз. Вот же... - И всё мое творчество переиначил.
Мы опомнились, когда за соседним столиком кто-то осуждающе хмыкнул, а официант спросил, все ли у нас нормально...
