Снова шашлык кончился, и Светик принесла большую чашку кофе и сухое пирожное с орехами.
— А можно мне ещё кофе? — заикнулась Катя, но Светик сделала вид, что не расслышала и удалилась, покачивая бёдрами.
— Ну, уговорил все-таки его Капа, — продолжал майор, отпив одним глотком полчашки кофе, — прибыли они в эту деревеньку Запечье. И правда, церковь старая, но действует помаленьку, ходят в неё старухи из окрестных деревень, батюшка немолодой уже, но все как положено — служит, отпевает, венчает даже. Икона висит — Божья Матерь «Утоли мои печали». Мне Туфлин сам говорил, что поглядел он на ту икону и ахнул — семнадцатый век, в серебряном окладе! И церковь запирается только на ночь, да и то замок этот открыть сведущему человеку — что чихнуть!
— Ужас какой! — Катя прижала руки к пылающим щекам.
— Да уж, полная бесхозяйственность, — подтвердил майор Продольный. — Значит, пока они там вертелись, заметила их попадья. А там к церкви близко ещё дом стоял старый полуразрушенный, бывший барский. Каменный он был, так что не развалился и не сгорел. Сначала в нем детдом был, потом фельдшерский пункт, потом помаленьку в упадок пришёл, но все же стоит пока под крышей. А в доме том башенка, на ней часы. Так Часовщик попросился часы эти поглядеть и даже починить обещал — так, из интересу. Батюшка видит — и правда человек разбирается, он и поверил, да ещё попадью послал еды им туда на башню отнести. За то они батюшку и отблагодарили — ночью замок в церкви открыли и икону попёрли.
— А как же они попались?
— А это исключительно по Капиной дурости, — охотно объяснил майор. — Там, видите ли, местный участковый заезжал к одной там… ну бабёнке, что ли, — майор покосился на Ирину, — а та замужняя, муж у неё шофёр-дальнобойщик. И хоть, в общем-то, в деревне все про это знали, но поскольку участковый уполномоченный все же лицо официальное, то они таились. Он свой мотоцикл ставил в сторонке и полушубок в нем оставлял, чтобы уж быстренько налегке пробежать и через чёрный ход в дом юркнуть…
А тут ночью подморозило, Часовщик-то налегке приехал. Капа идёт, видит — полушубок спокойно лежит, он и прихватил. Ночью они церковь обчистили, пять километров пешком до шоссе прошли, там на попутку сели. А участковый на рассвете хватился — слямзили полушубок. Поругался, само собой, а потом ему по делам на станцию нужно было. Приехал он — а там два мужика поезда первого ждут, и его полушубок на одном!
— Здорово! — хором сказали подруги.
Ну, взяли их с поличным, икона при них конечно, дело нам передали. Икона и правда ценная оказалась, семнадцатый век. Её ещё давным-давно кто-то церкви пожертвовал. Начальство церковное понаехало, архиерей иконку быстро прибрал, а батюшке ещё и попало. Пять лет Часовщик получил в этот раз. Но на зоне его быстро к делу приспособили. Говорил уже, что механик он — золотые руки…
— А вы знаете, что он умер? — встряла Катька.
— Что ж, бывает, зона — не курорт, — ответил майор.
— А…
Но Ирина сделала страшные глаза, и Катя умолкла.
Майор допил кофе, поглядел на Ирину ласковым взглядом и даже сделал попытку сам заплатить по счёту. Но Катя ему этого не позволила, а Ирина по-прежнему загадочно улыбалась.
— Спасибо, — энергично кивала Катя, — вы нам очень помогли! Ирина вам книжку обязательно подарит! Всего доброго!
И они удалились, сопровождаемые негодующим фырканьем Светика.
Не успели подруги выйти из кафе, как снова зазвонил мобильный.
— Девочки, — возбуждённо проговорила Жанна, — на ловца и зверь! Я сейчас разговаривала с одним очень важным клиентом, и он мне рассказал очень интересную вещь… короче, я вас сейчас подхвачу, и мы едем в Эрмитаж!
Жанна припарковала машину на набережной напротив служебного входа в Эрмитаж. Подруги дождались перерыва в транспортном потоке, перешли дорогу и толкнули тяжёлую дверь.
— К кому? — осведомился молодой веснушчатый милиционер, скучавший на посту с последней книжкой писательницы Мымриной.
— К Вольфгангу Степановичу, — деловито сообщила Жанна.
— Направо по коридору и на второй этаж, — махнул милиционер рукой, — только сначала пройдите через контур.
— Через что? — удивлённо спросила Катя.
— Металлоискатель, тундра! — прошептала Ирина и первой прошла через овальные ворота.
И её, и Жанну металлоискатель пропустил, но когда пришла Катина очередь, подлое устройство разразилось истеричным звоном.
Милиционер потянулся, взглянул на Катю и поинтересовался:
— Пряжки, застёжки металлические?
— Ну да! — Катерина вытащила из-под просторного шёлкового жакета массивный кованый кулон на толстой цепи и положила на столик перед милиционером. Однако, когда она сделала вторую попытку, контур снова зазвенел.
— Что ещё металлическое на себе имеете? — ещё больше оживился страж порядка.
— Не иначе, Катька, это звенит твоё золотое сердце! — съехидничала Жанна.
Кате было не до шуток. Она судорожно ощупывала свою одежду под пристальным взглядом подозрительного милиционера.
— Ну что, скоро ты? — раздражённо проговорила Жанна. — Да отдай ты ему своё оружие!
— Оружие? — вскинулся парень и схватился за кобуру.
